b000002142

затемно, в мокрых шубенках, и пахло от них псиной. Именно в эти дни видели, как почтарь Кирька обнял по- черневший ствол ветлы, крепко поцеловал его и рывками пошел далыне, наваливаясь плечом на упругий ветер. Н ад селом растревоженно орали грачи. Женщины, поехавшие в заречные луга за сеном, вернулись порож- няком и рассказывали, как у них на глазах с тихим шеле- стом и звоиом сдвинулся кусок занавоженной дороги и в темной щели заиграла на ветру бойкая волна. А там и пошло! Смывая в огородах намерзшие помои и золу, рвану- лись снеговые ручьи, и уже не тихий шелест и звон доно- сились с реки, а тяж елая трудная возня льдин, застав- лявшая токовчан изумленно качать головами: — Ну и сила! Потом все постепенно вошло в свою колею. Улеглись порывистые ветры апреля, напористое майское солнце уже рождало первую тоску о дожде, и вдруг опять вся жизнь была взбудоражена новой радостью, сильнейшей, чем весна. Под утро село было разбужено набатным звоном. Люди выскакивали на улицу полураздетыми, хватали на бегу топоры, багры, ведра. Старухи крестились в темные углы. Но это была не тревога. Кирька, поймав по своему детекторному приемничку весть о победе, не утерпел — ударил железным болтом в вагонный буфер... К приезду Аверкия Настасья готовилась,.как к празд- нику. Были забыты безрадостные дни на кордоне, жизнь стала для Настасьи шире, светлей, как в доме, где после долгой зимы вымыли и растворили все окна, наполнив его солнцем, сквозняком, запахом молодой листвы, — и она с радостью и нетерпением готовилась принять в эту жизнь мужа. 3 Вернувшись с войны, Аверкий, как ни скучал по семье, а со станции завернул сначала на кордон. Сторож- кой он остался доволен: бревна сруба лежали одно к одному — звонкие, гладкие — и на солнечной стороне все еще плакали тягучими каплями янтарной смолы; хозяй- ственные пристройки тоже были как новенькие, но паш- ня, огороды, лужки заросли ежами сосновых побегов,