b000002142

всегда одинаково рисуется только в тылу, а на самом деле принимает тысячи самых разных обличий. Утром их доставили на машине в расположение арт- дивизии. Там, в блиндаже, был накрыт стол; веселый ро- зовощекнй полковник с вдавленным шрамом на лбу бла- годарил делегатов, ж а л всем руки, целовал со щеки на щеку. Потом им показали пятнистые, как ящерицы, вры- тые в землю пушки, тягачи, бронетранспортеры, поход- ные кухни и сказали, что вон за тем леском, в пяти ки- лометрах отсюда, находится он. Настасья во все глаза смотрела н а этот голый, оку- танный фиолетовой дымкой лесок. Был он точь-в-точь такой же, как под Токовцом — молоденький, чистый, ров- ненький, — и эта похожесть снова тронула сердце На- стасьи уже знакомой болью за родную землю. Вернувшись в Токовец, она, как с ней ни бились, не смогла ничего рассказать односельчанам про войну. — Все видела, — твердила она. — И пушки видела, и танки, и бомбы эти самые... Ну прямо, как поросята, гладкие. И его видела. Привели до командира пленного— мальчонка мальчонкой. Конопатенький, белый... Того гляди зеленые сопли распустит... А городов, сел наших побитых — ужасть! Я вся слезами изошла... Не надо вам, бабы, этого слышать, не приставайте. Последняя военная весна долго выстаивалась в не- стерпимом сиянии морозного солнца. Давно уже минул март; зазолотели каждой своей веточкой тополя, навост- рившие липкую почку; очистились крыши, запахло у скотных дворов оттаявшим на солнечном припеке наво- зом, а в поле снега все еще лежали чистые, неподточен- ные и голубовато искрились, словно сахар на изломе. «Часом кончится», — говорят обычно про такую весну. И верно. Ночью ветлы над прудом стучали ветвями, ухало на крышах железо, и тому, кто полусонный, боси- ком выскакивал в потемки сеней, чудилась снаружи ка- кая-то возня, какое-то чмоканье и плескание, словно там хлестали по стене мокрой тряпкой. Затем в дни, насту- пившие вслед з а этой ералашной ночью, все ненадолго смешалось в Токовце. На улицах, разбрасывая клочья свалявшейся шерсти, грызлись собаки; у парней и девчо- нок ошалело мутнели глаза, раздувались ноздри, а ребя- тишки, забывая родительские наказы, приходили домой