b000002142

чем трутся около молодежи, доверительным полушепо- том рассказал: — Озорпик этот Сашка. Беда, какой озорной! З а озорство свое и под судом был. На что уж Федя-Черт смирный человек, увертливый. Так Сашка и его чуть вовсе не извел. На кнуте грозил повесить, утопить хотел. Ну, прямо озорник! — с неожиданным восхище- нием закончил он. — Врешь! — крикнул Сашка. — Р а з амнистия, зна- чит все. И никаких. Не гляди, Коля, я ему в морду дам. Он привстал, сжимая кулаки, и это послужило сигна- лом к единодушному возмущению присутствующих пове- дением Анчуткина. — Унять хулигана надо, а он рассиживает с ним, как побратим. Милиция называется! Сашка махнул рукой, как-то расслабленно ссутулил- ся и пошел прочь. Так он ничего и не рассказал Анчѵт- кину. 6 Сашка помнил то далекое утро первой военной осени, когда он насмерть был перепуган стуком в дверь, от ко- торого задрож а ла вся изба и в сенях покатилось пустое ведро. Ое выскочил на крыльцо и увидел там секретаря сельсовета, или попросту «сельсоветовскую Глашку», со сбитым на затылок платком и круглыми от страха гла- зами. Парень! — крикнула она, словно он был очень далеко от нее. — Мать-то убило! — Как убило? — растерянно спросил Сашка. Ох, не знаю... Звонили из города, говорят — Пела- гею Раздольнову бомбой убило. Беги скореича на кон- ный, там лошадь запрягают. Вместе с бабушкой Лопатой Сашка погромыхал на подводе в город. они н™ в хирургическом отделении город- скои больницы. На тихом и чистом больничном дворе Я ѵ ! ЖаЛИ паутинчатые тени голых деревьев, няни в белых халатах тащили куда-то ослепительно начищен- ньіе баки, дворник сметал в пирамидки пестрые листья — если црпппр°Ка Ш6Л чеРез ДВ0Р> успокоился: казалось, уж дадут умереть.П0ПаЛ Т° 6Му НИ В КОем слУчае не