b000002142

гряно-лимонную воду, сиешили две уточки, но тень до- гнала их и накрыла, как ястреб крылом. Озеро померкло. Надо мной предвестницей ночи метнулась летучая мышь. На дальнем берегу верхушки сосен еще золотились в лу- чах солнца, но вокруг меня весь берег с его старыми кострищами, рогатками, остовом шалаша и полусгнив- шей землянкой уже погрузился в настороженную полу- тьму и походил сейчас на древнее становище, покинутое в предчувствии беды племенем, услыхавшим недобрый гул под землей. Меня предупреждали, что в этих местах недавно провалилось три гектара векового леса. Теперь это предостережение довершало иллюзию покинутого становища, и все вместе было так прекрасно, значитель- но и жутко, с л о б н о я стоял, подобно героям фантасти- ческой «Плутонии» на пороге детства человечества. Заночевать я решил в развалинах землянки, где хра- нилась бочка с живицей. Песок на полу был мягок, но не прогрет солнцем, и, проснувшись среди ночи от холо- да, я вышел из землянки. Глубокая, мертвая, затягивающая как омут, стояла тишина. Одиночество, которым я так наслаждался весь день, точно мохнатая лапа, вдруг стиснуло мне сердце и неодолимо повлекло к жилью, к огню, к людям. «Да полно, есть ли тут жив человек!» — пробовал я разумным доводом унять свой бессознательный порыв к бегству. И не выдержал, пошел наугад вокруг озера, боясь, что круг замкнется, а я не встречу ни ночующих рыба- ков, ни лесорубов, ни сборщиков живицы. Но вот впереди забилась, захрипела на цепи собака. Немного погодя на тусклом фоне озера обозначилась остроконечная стреха избы, и, постучавши у ее дверей, я, как в середину книги, вступил в незнакомую людскую жизнь. Случалось мне встречать бывалых людей, и смот- риш ь— и свету он повидал, и жил чуть не до ста лет, а знает всего лишь, что раньше «карасин» был копейка, а теперь рубль. У другого — любая история, д аж е про тот же «карасин», непременно с искоркой. Не просто, зна- чит, что дороже стал, а надо при этом собеседника под- Деть, чтобы не очень нос задирал. Есть т ак ая история и у лесного объездчика Феди, только не про керосин, а про пиво. Разопреет после ухи