b000002142

— Полинка, прогони эту тварь. ' В речах бесконечное число раз вспоминались шесть- десят гектаров кукурузы, сделавшие-таки свое дело: мая- ковцев признали побежденными. И обед для них потом был такой прочный, что маяковский председатель, ото- двигая от себя тарелку с почками в масле, признался: — И тут одолели. Мы для вас намедни жиже поста- рались. А вдоль деревни уже ходила гармонь. Был веселый, в меру хмельной праздник. Только под самый вечер шофер сел в свой грузовик и сказал, что поедет жениться. Его с хохотом вытащили из кабины и заставили плясать. Да еще какой-то мохнатый дедушка, сидевший на завалин- ке, вдруг спросил меня: — Хочешь, я тебе про пчел все расскажу? — Все? — Все, — подтвердил дедушка. И упал носом в песок. А когда пришла поздняя летняя ночь, на чьи-то воро- та, за которыми мычала корова,'повесили экран, и кино- передвижка показала фильм про кубанских колхозников, которые только и делали, что пели, влюблялись и лихо катались на комбайнах. Утром Генка вывел меня за конюшни на дорогу. Был нежаркий, туманный час рассвета. Дорога шла сырыми кустарникаім.и; сквозь них просвечивала темная вода бо- лот; бревенчатые гати колыхались и пружинили под но- гами. Я миновал окруженную ржаными полями де.ре - веньку, и передо мной, величественный и строгий, как храм, встал сосновый бор. По обочинам песчаных дорог еще проглядывали кое-где неяркие цветы, но вскоре и они исчезли, устуиив место седым мхам, ржавой хвое и жесткому, точно жестяному, черничнику. Лес поглотил меня. Я заімотался в нем, потерял доро- гу, ел сухари, чернику, лесную малину, пил из ручьев, а утомившись, ложился в сухой глубокий мох и смотрел, как ветер комкает облака и как падают, падают и не могут упасть бронзово-красные стволы сосен. Под вечер сквозь сосны блеснуло мне отраженным светом зари лесное озеро. Чистое, без единой травинки, оно, как в чаше, лежало в сухих песчаных берегах и бы- ло наискось перечеркнуто резкой границей света и тени. Светлая полоса быстро сужалась, за ней, бороздя ба-