b000002142

бреднем, расспросил, куда Иду, и стал уговаривать, словно давнего знакомого: — Зачем тебе на Лух тащиться? Живи у нас, рьгбу станем ловить. Не хуже мы, наверно, лухских. Вскоре я уже сидел в просторной кухне за выскоб- ленным до янтарной желтизны столом и пил кисловатый грушевый чай. Встретив корову, вериулась хозяйка. — Вы на берегу нашим бабам бумагу показывали?— спросила она. Я вспомнил, что просил колхозниц, расчищавших ка- пустное поле, показать мне, по карте дорогу. — Вот дуры, — осторожно сказ ала хозяйка. — Гомо- нят по деревне, что у нас человек подозрительный: доро- гу не знает и никуда не торопится. —'Да-а -а, — задумчиво протянул хозяин. — Был у нас случай, нашла моя собака в лесу парашют. Помолчал и как бы невзначай рассказал еще случай: — В войну объявился тут поп. Гадатель. Бабы, изве- стно, к нему валом валят. Интересуются про мужей да сыновей узнать. Руку д а в ал им ц елов ать ... А потом об- наружилось, что он в парике. Рыжий такой детина, мо- лодой. Потом привалило в избу сразу человек двадцать, и тут получилось совсем по Твардовскому: — ...Ну что ж, понятно в целом. Одно не ясно мне: Без никакого дела Ты ездишь по стране Вот, брат: — И председатель Потер в разідумье нос. — Ну, был бы ты писатель, Тогда другой вопрос. И надо было видеть, как обрадовался гостеприимный хозяин: оказалось, что гость по всем документам и есть писатель. — Эх, бабы! — сказал он и покачал головой. — Все вы балаболки и трясогузки. На другой день я поднялся рано. Из-за синей кромки далекого леса уже вставало солнце. Оно, как фокус ог- ромной линзы, наведенной на небесный свод, станови- лось все меныне, все горячей, и казалось, что небо вот- вот задымится и вспыхнет в этой ослепительной точке