b000002141

монью. Навстречу им такой же цепочкой шли с песней девуш- ки. Обе стороны делали сначала вид, что не замечают друг дру- га, потом, будто невзначай, соединялись и вместе опять шли за гармонью. Это так и называлось «ходить за гармонью» и повторялось ежевечернэ который уж год. Сашка тоже ходил и думал: «В армию бы скорей...» В престольный праздник рождества богородицы он первый раз в жизни напился. Почувствовав прилив какой-то тупой и дикой силы, он сокрушил в избе у Феди-черта все стекла вме- сте с переплетами рам, потом сцепился с парнями в жестокой престольной драке — и ясным, вызванивающим первым мороз- цем днем октября, когда все его одногодки собрались с неиз- менной гармонью у райвоенкомата, он глядел через решетчатое окно вагона и, горьковато посмеиваясь над собой, думал: «Вот те и армия! Тю-тю...» Все это, право же, очень трудно было рассказать Анчуткину. «Подамся на целину,— думал Сашка, уходя с «пятачка», и гут же вспомнил о Верке: — Эх, люба моя!». Мгновенно все его существо, как еж, свернулось в колючий клубок, готовый развернуться лишь с гадкой целью уколоть, задеть, оцарапать, и он недобро усмехнулся: «Уйду... Только сперва Андрею Фомичу костыши повыдер- гаю. На целине народу много, затеряюсь — не найдут...» 7 За рекой косили уже по краю соснового бора, где конча- лись колхозные луга. Вечерело, когда косари присели отдохнуть, перед тем как сметать в стог поспевшие копны. Неподвижно, словно бронзовые колонны, высились сосны, между ними косо струились длинные желтые лучи, и лес был полон того предзакатного покоя, который охватывает не только природу, но и человека, и он как будто сливается с древесны- ми комлями, пнями и мхами. Все словно окаменели. На дорогу вышел тетеревиныи вы- водок, как выходит он, когда никого нет. Мирно квохча, тетер- ка тянула из травы длинную шею, а вокруг, точно пуховые Шарики, катились птенцы, смешно и трогательно ныряя на бегу головками. «Все ли видят?» — подумал Андрей Фомич и осторожно ио- вернулся к Верке. В это время у тетерки вышло совсем особенное «квох», и птенцы стремглав брызнули в траву, в мелколесье, а сама те- терка перелетела раз, другой, приглашая поверить ее наивной хитрости и броситься за ней в погоню, 31