b000002141

ло Сашку. Он шагнул к матери и едва слышно повторил уко- ризненные слова бабушки Лопаты: — Что же это, маманя? — Слышь, сынок! — позвала она.— Помру, как жить-то бу- дешь? — Как все...— ответил он. Мать усмехнулась горько и ласково. — А ты знаешь, как все-то живут? По неписаному закону деревни осиротевшего Сашку взял на свое попечение «мир». На трудодни в колхозе выпадало тогда негусто, и его определили в пастухи, которые имели гаранти- рованный заработок и харчевались в каждой избе поочередно. С Федей-чертом Сашка не ужился. Для старух Федя был божьим человеком. Для ребятишек — забавным дурачком, но Сашка-то уж знал, что это просто хитрый и жадный лентяй. Его не могло обмануть ни то, что Федя пил из дождевой лужи, ни то, что раны на своем теле врачевал, привязывая к ним жабу, ни то, что не умывался ни зимой, ни летом. Сашка го- ворил ему: — Я жрать при тебе брезгую. Федя, сбрасывая личину юродивого, скалился и отвечал: — Дурачком-то легче! Меня вот и на войну не взяли. Сашку, у которого война унесла мать, оскорбляли эти слова, и он, когда подрос настолько, что мог не бояться Фединых ку- лаков, отплатил ему. Проходя высоким берегом реки к водо- пою, он легонько поддал плечом, и Федя скатился в воду, сразу попав на крутящуюся под яром быстрину. Плавать он не умел. Сашка дал ему уцепиться за конец кнута, приподнял н ем н о го и снова пустил. Так полоскал он его, пока Федя не начал икать и синеть. Наконец-то я тебя отмыл, черта,— сказал Сашка, выво- лакивая его на берег.— Смотри помалкивай, а то в другой раз совсем утоплю или удавлю кнутом на осине. Завизжав пронзительно, дико, как заяц , Федя бросился в село, ударился там оземь и задрыгал ногами. Сбежались люди, ахали, грозили Сашке расправой. в глазах мира, когда-то опекавшего Сашку, он был уже не жалкии сирота, а здоровый парень, который сам мог постоять убогог '' И МИ^ Решительно принял сторону Феди: «Не т р о н ь «Хоть бы в армию скорей взяли...» — тоскливо думал Сашка. о селе ему было скучно. Осенними вечерами темнота рано опускалась на ощетинившиеся бурой стерней поля; в с к и р д а х соломы шуршал бесприютный ветер; на едва светлевшую по- лоску заката летели черные стаи галок. Парни, укрывшись от ветра в срубе, резались в очко или ходили цепочкой за гар-