b000002141

— А ты, значит, вернулся...— Андрей Фомич кашлянул,— Вот что,— овладев наконец собой, твердо сказал он,— девки моей больше не касайся. Понял? — Как не понять! — Ну то-то! — Только, знаешь, Андрей Фомич, у нее своя голова. — Своя, да зелена еще! Тебе на этом играть не след. Для ба- ловства вон вдовы на селе есть. — Об этом ты за меня, Андрей Фомич, не старайся!—усмех- нулся парень. — Нужен ты мне! — Андрей Фомич даже плюнул.— Только насчет дочери наперед упреждаю — не касайся: не нашего ты поля ягода. Разговаривая так. они двигались по дороге. Парень —впе- реди, помахивая сорванным колоском и с усмешкой кидая сло- ва через плечо; Андрей Фомич — сзади, тиская в потной руке веревку и с вожделением глчдя на его смуглую шею с черной косичкой отрастающих волос. Он было попробовал обогнать парня, но кобыла, израсходовав весь запас сил, уже не слуша- лась ни узды, ни веревки. И тогда Андрей Фомич пошел на унижение. — Послушай, ты!—крикнул он, страдальчески морщась.— Сделай милость, ступай сзади, а то, не ровен час, ожгу я тебя по шее. — Охота мне твоей кобыле под хвост глядеть! — небрежно отозвался парень. И Андрею Фомичу до конца пришлось вытерпеть муку бес- сильной ненависти, йока у сельских сараев не разминулись их дороги. 2 Освободившись по амнистии из заключения, Сашка решил не возвращаться в Токовец. Но в Кирове первый раз поеле долгого перерыва выпил на вокзале, купил зачем-то в ларьке деревянную матрешку, вспомнил, что на его родине тоже то- чили такие, и загрустил. А через два дня уже стучал в резнои наличник бабушки Лопаты. Наутро, поднявшись выше корявых ветел, побитых грозами, солнце ударило через широкую щель сеновала плоским лучом в глаза Сашке, и, просыпаясь, он услышал звон отбиваемои косы. И луч солнца и этот звон сразу наполнили Сашку ощущ ени- ем праздника. Он скатился с сеновала, глубоко хватнул Росі стого воздуха и зажмурился. Утро было такое светлое, такое лучистое, что, не зажмурившись, нельзя было смотреть на 22