b000002141

5 По звонкой пленке молодого льда на пруду ветер мел сухие листья. Пруд, как чаша, собиравшая в себя дары осени, посте- пенно пополнялся золотым лиственным тленом, и вскоре ве- тер начал выхлестывать его через край, мотовски разбрасывая по опаленной гтервыми заморозками траве. Утром к пруду подошла лиса. Она была из породы огневок, и когда солнце холодным лучом скользнуло по ее спине, эту рыжевато-красную вспышку заметили с голой березы сороки, тревожной трескотней предупредившие об опасности всех, кому она могла угрожать. Лиса хотела пить. Из-под ее лапы короткой судорогой про- бежал от берега к берегу поющий звон, лед прогнулся, но не лопнул. И тогда она начала лизать его. Сороки не мешали ей. Они не имели памяти и, забыв про опасность, о которой сами предупреждали, слетели с березы на землю клевать бруснику. И все-таки они не дали лисе насытиться скупой влагой пру- да. Их трескотня предупредила мир о новой опасности. Лиса вымахнула на крутой взлобок берега и расстелилась в беге по ржавой стерне полей, похожая на пламя костра, сорвавшееся с места и, всем на удивление, несущееся к застывшей синеве осеннего горизонта. Из леса на крупной сильной кобыле выехал верховой. С хру- стом руша копытами лед на лужах, лошадь прошла мимо пру- да, мимо вертевшихся на березе сорок и, не обратив на них внимания, длинным, размеренным шагом продолжала свои путь к селу, которое красновато поблескивало своими окнами сквозь голый березняк. Верховой этот был Аверкий. Он заметно постарел: усы, по- редевшие, истончившиеся, оставленные только по многолетнеи привычке, уже не украшали его сухого лица; на шее сбежались складки дряблой кожи, виски запали, но все еще твердо и остро смотрели зеленые, с желтым крапом лыковские глаза и уве~ ренно тяж ела была рука, державшая поводья. Когда Аверкий выехал на широкую улицу села, у прозеле- невшего колодезного сруба стояла Устя и, чуть согнувшись на- б°к, старалась поддеть коромыслом дужку ведра. Аверкий подъ- езжал к ней сзади, но под копытами лошади хрустела примо- роженная трава, и Устя, вздрогнув, оглянулась на этот звук. — Мать дома? — угрюмо спросил Аверкий. Устя не ответила. Она уже справилась с ведрами и быстро пошла к избе, чуть приседая на тонких ногах, которые сво- оодно болтались в разношенных и загнувшихся зубчатыми рас- 18