b000002141

— А ты, парень, рохля,— сказал он однажды Ваньке, решив наконец действовать в открытую.— Вот уберемся с сеном, ѵедет Устя к матери — забудь тогда девку. Хочешь, чтоб твоя была,— не зевай. Ведь каждый вечер с глазу на глаз в сторожке-то остаетесь... После этого она уж никуда от тебя не денется. со- бачкой будет бегать. Учи вас, несмышленышей.. В тот вечер Аверкий уснул рано и, как веегда на закате солнца, спал тяжело, неспокойно. Когда он проснулся, из двер- ного проема, перечеркивая наискось густые потемки сарая, гіа- дал лунный свет. В его полосу попадали большие корявые ступни Аверкия, и он даже вздрогнул от испуга, увидев. какие они белые, точно неживые. Чтобы не заронить огня, он сел на порожек и закурил, Над лесом висела чуть подтаявшая с одного бока луна Ее свет зажег на поверхности всех предметов холодное зеленова- тое сияние, и оно мерцало и на коньке тесовой крыши, и на балясинах крыльца. и на стволах сосен, и даже на спине Вань- киной лошади, оцепеневшей, с опущенной долу мордой Что-то тупо стукнулось изнутри в стену сторожки. — Папаня! — раздался оттуда приглушенный крик, и во дворе на него заливисто откликнулась собака. Дверь в сторожку распахнулась, но ее опять с силой захлоп- нули. Аверкий бросился на крыльцо, накинул дверной пробой на петлю и сунул в нее железный костыль, висевший тут же на веревочке. В дверь тяжело, должно быть, всем телом, колотилась Устя. — Папаня! Что же вы делаете! Папаня!.. Потом на секунду все стихло, и Аверкий, прижавшись ухом к двери, услышал, как Устя, прерывисто дыша, сказала: — Не подходи, гадина! — Ишь ты, сдурела! — испуганной скороговоркой забормотал Ванька.— Брось... Брось, говорю! Не тычь в человека... Выстре- лит невзначай. Нашла, дура, игрушку... Брось! Аверкий выдернул костыль и распахнул дверь. Едва не сбив его с ног, Устя метнулась на крыльцо, белой тенью пробежала через залитый светом луны двор и скрылась за серебристыми стволами сосен. Аверкий поднял с земли брошенное ею ружье. Ванька, хоронясь за лошадью, дрожащими руками рвал от балясины узду. — Ну и теля же ты, парень! — презрительно сказал Авер- кий.— Дурак. Недотепа. Суслик! Чтобы как-нибудь избыть дущившую его злобу, он вски- нул к плечу ружье, прицелился в ущербный диск луны и рез- ко рванул спуск 2. Библиотека «Огонек» № 29. 17