b000002141

Там в блиндаже был накрыт стол; веселый розовощекий пол- ковник с вдавленным шрамом на лбу благодарил делегатов, жал всем руки, целовал со щеки на щеку. Потом им показали пятнистые, как ящерицы, врытые в землю пушки, тягачи, бро- нетранспортеры, походные кухни и сказали, что вон за тем леском, в пяти километрах отсюда, находится о н. Настасья во все глаза смотрела на этот голый, окутанный фиолетовой дымкой лесок. Был он точь-в-точь такой же, как под Токовцом: молоденький, частый, ровненький,— и эта по- хожесть снова тронула сердце Настасьи уже знакомой болью за родную землю. Вернувшись в Токовец, она, как с ней ни бились, не смогла ничего рассказать односельчанам про войну. — Все видела,— твердила она.— И пушки видела, и танки, и бомбы эти самые... Ну прямо, как поросята, гладкие. И е го видела. Привели до командира пленного. Конопатенький, бе- лый... Того гляди, зеленые сопли распустит... А городов, сел наших побитых — ужасть! Я вся слезами изошла... Не надо вам, бабы, этого слышать, не приставайте! Последняя военная весна долго выстаивалась в нестерпи- мом сиянии морозного солнца. Давно уже минул март; зазоло- тели каждой своей веточкой тополя, навострившие липкую почку; очистились крыши, запахло у скотных дворов оттаяв- шим на солнечном припоре навозом, а в поле снега все еще лежали, чистые, неподточенные, и голубовато искрились, слов- но сахар на изломе. «Часом кончится»,— говорят обычно про такую весну. И верно. Ночью ветлы над прудом стучали ветвями, ухала на крышах железо, и тому, кто полусонный, босиком выскаки- вал в потемки сеней, чудилась снаружи какая-то возня, какое- то чмоканье и плескание, словно там хлестали по стене мокрои тряпкой. Затем в дни, наступившие вслед за этой ералашнои ночью, все ненадолго смешалось в Токовце. На улицах, разбра^- сывая клочья свалявшейся шерсти, грызлись собаки; у парнеи и девчонок ошалело мутнели глаза, раздувались ноздри, а ре- бятишки, забывая родительские наказы, приходили домой за- тем н о, в мокрых шубенках, и пахло от них овчиной. Именно в эти дни видели, как почтарь Кирька обнял п о ч е р н е в ш и й ствол ветлы, крепко поцеловал его и рывками пошел дальше, наваливаясь плечом на упругий веіер. Над селом растревоженно орали грачи. Женщины, поехав- шие в заречные луга за сеном, вернулись порожняком и рас- сказывали, как у них на глазах с тихим шелестом и звоно» сдвинулся кусок занавоженной дороги и в темной щели заигра- ла на ветру бойкая волна. 10