b000002140

И сейчас же штукатур Гриша Астахов гвозданул ку­ лаком воздух: — Правильно, Микола Василия ! А ты, Волков, молчал бы, если за длинным рублем сюда приехал. — Верно, головастик, — усмехнулся Ананий. — В точ­ ку попал. А ты тут зачем? - Я ? — Ты. Кто-то предусмотрительно потянул Гришу за стеган­ ку, и он ограничился одним лишь словом: «ш-штык!», вы­ ражавшим, судя по интонации, высшую степень пре­ зрения. — А что? Я правду говорю, как умею, — сказал Фед- чук. — Я в Канаде из-под палки за шестерых робил, а они на всенародной стройке за себя сробить не могут. Из местной газеты мне было известно, что Федчук работал сначала на гашении извести, потом в свои пять­ десят восемь лет пошел в ученики, стал каменщиком, усовершенствовал шаблоны для кладки кирпича и «те­ перь его портрет не сходит с доски Почета». Так писала газета. О Канаде там не говорилось. — Ты заведи его, заведи! Он такие эллипсы начнет выгибать — только держись, — посоветовал мне Ананий Волков. — Эге ж! — улыбнулся Федчук. — Мной судьба за­ бавлялась, как ветер листом. Из края в край кидала, и такое от нее я терпел, что рассказать — не поверите. При­ шлось и тяжко, и горько, и солотко. Даже капиталистом был. — Ты уж лишнего на себя не наговаривай, — с испу­ гом сказал Гришка. — А ей же богу! — Вот и загнул бы чего-нибудь, чем зря собачиться,— посоветовал Ананий. — Зачем загибать? Без брехни, — сказал Федчук. — Родом я с Буковины, гуцул, а нас в то время богато тика­ ло в Америку. 2 — Вы не подумайте, что во мне бес какой-нибудь зудливый сидел, — нет! Смолоду я хозяйствовать любил, по колена в земле стоял, руки в нее по локоть завязил, и, если бы не нужда, никогда бы меня оттуда не выколуп­ нуть.