b000002140

мя Наступления Под деревней Копылы. Похоронен На Офицерском Кладбище За деревней тараш, При узко Ко­ лейной станции, в том извещаем О по Гребении Родителям и знакомым его. Василий Лаврентич, Как Вы желаете тело его взять на родину Своих Кладбищ, тогда представьте цынковый Гроб, или сами привезите, вещи его Находются при мне до осо­ бого распоряжения, я как был денщик Покойного Моего Командира. Он мне доверял все что есть, Царство ему Не­ бесное. Человек был хороший. Жалко больно жалко мне его. Поплакал я обним как дитя, Еда четвертые сутки пе идет, Плохая мне безнего будет жизнь. Эх, Евгений Васи- лич, как Вы сомной простились видно Знал что болие не увидишь. Мне в последнее время наказывал Покойный, как будто знал, Убьют на Пиши родителям и помни меня, Собери мои вещи от правь Народину. Навряд ли Нас отпустят с офицерскими вещами и так что Прошу Вас дайте телеграмму Командиру Полка насчет моей Просьбы я же желаю Повидаться с Вами и поделить­ ся Горем. Денщиком я у него с самой москвы рядовой Аверьян Трофимович Галаев 2-й роты. Пишите ответ, я пишу второе Вам Письмо. Аеерьян Г алаев, Вот и кончилась история прапорщика Евгепия Василь­ евича Ладыгина. Я читал его письма, вглядывался в лица «ребят» вто­ рой роты на пожелтевших фотографиях и думал — вот отошла та жизнь, пришла на смену ей иная, и в ней забы­ ты многие люди , недостойные забвения. И если ко мне подкрадывалось сомнение, когда я пи­ сал эту маленькую повесть, и я начинал спрашивать се­ бя: «Да полно, нужна ли она, повесть давно отзвучавшей жизни?» — я опять перечитывал записки и письма Лады­ гина, смотрел на фотографии, на рисунок акварелью и думал: «Пусть не забудется каждый, кто любил родину, любил свой народ и отдал за них жизнь с искренней ве­ рой в нужность своей скромной жертвы». В записках Ладыгина был мягкий, как тряпочка, по­ луистлевший листок, убористо исписанный химическим карандашом: