b000002140

нил. Да и вряд ли это была какая-нибудь записанная со­ бирателями песня, а не импровизация, вылившая в пер­ вых навернувшихся и полусвязанных между собой словах ласковый лепет матери над младенцем. — Устали мы с тобой, — послышался ее голос совсем близко. — Вон и носик у тебя весь в капельках. Гуля ты моя, гуля!.. Как и я, женщина была уверена, что она одна здесь, и разговаривала громко, не таясь. Она, видимо, присела у соседнего стога или на краю гривы в тени дубов, сопрово­ ждая каждое свое действие смехом и ласковым воркова­ нием. — Подожди-ка, мы пеленочки-то раскинем. Посучи ножками, посучи. Ж арко гуленьке, жарко малому... Ох, — сказала она вдруг совсем будничным, даже чуть с хрипотцой, голосом, — сколько стогов-то наметали! Возить не перевозить. — И опять певуче зажурчала: — Ну, что гу­ ленька куксится? Что милый куксится? Дать гуле молока? Некоторое время ее не было слышно, но потом, теперь уже совсем тихо и опять с какой-то детской прозрачностью в звучании голоса, она запела: С гулей к панке пойдем, папка скажет: дура, ма­ лого взяла, по лугам в жару пошла. А нам дома тошно, а нам дома скушно. Печь мы истопили, на крыльце сидели. Под крыльцом-то куры квохчут, тихо стонут. Курам тоже жарко... Гулин папка глупый, с нами распростился, в пой­ му закатился. Там болота пашет, пни, кусты корчует. Ко­ мары его грызут, покоюшка не дают... Так ли точно слово в слово пела она — не ручаюсь, но мне ясно представились и томительно жаркий деревен­ ский полдень с этим стонущим квохтанием разморенных кур под крыльцом, и молодая женщина с первенцем на руках, влекомая какой-то счастливой тоской через эти за­ литые солнцем луга к мужу, который, по-видимому, ра­ ботал сейчас на осушке заречных болот, и даже их пред­ стоящая встреча с ворчливой перебранкой, скрывающей глубокую радость и горделивое любование друг другом... Размеры ее счастья, видимо, смутили ее самое, и жен­ щина попробовала испугать себя. — А если нас молония убьет? — вдруг спросила она, внезапно оборвав пение. С минуту она молчала. Но потом послышался ее счастливый, даж е какой-то пьяный от сча­ стья, смех.