b000002140

Штукатур ты хороший, — признался Гриша. — Ага! А как я этого достиг, знаешь? Я могу расска­ зать. Тоже с рыбой было дело, как у Федчука, хотя в ка­ питалисты я не лез. — Расскажи, Ананий, — попросил один рабочий. — Не буду. — Ну вот! Расстравил, а сам в кусты. Почему не бу­ дешь? — Не буду — и точка. Все одно Гришка меня своими подначками собьет. — Не дадим! Молчи, Гришук. — Я молчу... — Ну то-то! Смотри, ни гугу, — предупредил Ананий. Маленькое сухое лицо его собралось мелкими морщин­ ками, так что на месте глаз остались только узкие, слю­ дянисто блеснувшие в свете костра щелочки, и он рас­ смеялся. 4 — Я потому смеюсь, что очень забавный случай впе­ реди будет, — пояснил Ананий. — С чего уж и начать, не знаю... Короче, пришел я с фронту без левой клешни и сразу упал духом. Детишков у меня теперь счетом во­ семь, а тогда шесть было. Но это, я скажу, все одно много. Чтобы прокормить такую саранчу, особо при моей штука­ турной профессии, позарез две руки нужны. Вот и заду­ мался. А от задумчивости — что? Пьянство. Не знаю, как там в Канаде, а у русского человека это так... Стал я, зна­ чит, пенсию свою дотла пропивать, а потом и барахлишко из дому потаскивать. Дотаскался — смотрю, ничего уже не осталось, и надо дальше чем-то промышлять. До войны любил я рыбачить. Наш край Владимир­ ский — озерный, весь речками, как паутиной, повит: есть где рыбу взять, коль рыбак с головой. А у меня к этому делу сызмальства талант был. Ну, и начал я той рыбой промышлять. Летом на червя ловлю, на букару, на ручей­ ника; по перволедью — на блесну; зимой — на мормышку с мотылем. И так ловко насобачился одной рукой насадку делать, что рукатый за мной не угонится. К штанам на коленке у меня клееночка была пришита. Сейчас я на нее червя или мотыля вытряхну — цоп его крючком, и — готово. Одно неспособно было : со льда на глубоких местах ловить. Никак одноручь леску не выберешь. Пихаешь ее