b000002140

— Противу нашего? — Федчук помолчал. — Я тут та­ кой счастливый! Он оглянулся и, выбрав изо всех меня, одетого не по- рабочему, сказал: — Я имею такой же костюм, как у вас, и мы можем ходить рядом. — Костюм... Это совершенно неважно... — смущенно пробормотал я. — О, вы не разумеете! Там у меня не было костюма. А здесь, когда я приехал в отпуск до дому, я всем купил даринки. Матери — хустку ', жинке — чеботы, дочерям — велосипеды, а батьке — горилки. Себе я купил костюм за семьсот карбованцев и думал, что буду первый на селе. Ну и что же? Думаете, был я первый? Нет! Я был по­ следний. Теперь куплю костюм за две тысячи. А Ванку­ вер? Что Ванкувер! Я там жил в яме, робил заступом и был бедный. Мои рабочие руки тянутся к Радянскому Союзу. Недавно корреспондент привел под микрофон, и я стал говорить. «Слышишь, Мандрик! — говорил я. — Это я, Федчук, который робил у тебя на ферме. Теперь я в Радянском Союзе, на всенародной стройке, и уже получил премию, потому что стал изобретателем...» Я и там был изобретателем. Робил на бумажной фаб­ рике в Эмис-К аминке, стоял во дворе у транспортера, под­ вешивал к нему деревянные кубари. Как-то лопнула во­ дяная труба — кубари сами и поплыли в дверь на фабри­ ку. Я тогда пошутил инженеру: вот, мол, как вода за нас робит. А утром гляжу — канал роют. Транспортер слома­ ли, стали цепкой кубари по каналу гнать. Восемнадцать рабочих — долой, только трех оставили. Пошли мы в уни- од — союз — жалиться. Фабрикант и указал па меня: вот, мол, кто во всем виноват. Хотели меня ребята бить, но я в ту же ночь тикал из Эмис-Каминки — небитый... После этого и до дому подался... В тридцать пятом году. Без гро­ шей... — В тридцать пятом я родился, — задумчиво сказал Гриша. — Вот я и говорю, что ты головастик, а тужишься квакать, — вскипел вдруг Ананий Волков. — «За длинным рублем!» Мне, может, этот рубль но как нужен!.. Скажи, плохой я штукатур? 1 Х устк а — платок (укр .).