b000002139

V I ! После болезни старик Половодов стал задумчив, тих и не­ понятен. Достал из сундука иконы, развесил их в спальне по стенам; часто поминая бога, твердил: — Бога отменили, и от этого весь беспорядок в жизни произошел. Коли был бы в нас бог, вы не собачились бы с утра до вечера, а жили бы в любви и согласии. Все на земле не наше, а богово, нехорошо это рвать из рук друг у дружки. Сказано вам господом в десятой заповеди: не пожелай жены искреннего твоего, не пожелай дому ближ­ него твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла, ни всякого скота его, ни всего, елико суть ближнего твоего. — Ну, понес! И скота и осла... — ворчала Анна. И они еще злее схватывались с Олимпиадой Сергеев­ ной, чувствуя, что старик скоро оставит их и в жизни и в доме один на один. — Вот ужо я вас всех помирю, — загадочно говорил Роман. Когда доктор, наконец, разрешил ему выходить на ули­ цу, он взял палку, не велел никому провожать его и ушел из дому на целый день. Но, хоронясь за углами и заборами, Анна выследила его. — У нотариуса, папаша, были? — с угрожающим спо­ койствием сказала она, когда он вернулся. — Вот это ви­ дели? Яд. Если подпишете на Липку дом, отравлюсь. Тогда уж с богом-то и не расквитаетесь. — Врет! Это у нее мятные капли в пузырьке, — раз­ дался за дверью голос Олимпиады Сергеевны. — Заперлась! Боишься, тварь! — захохотала Анна. — Ну-ка, открой, Липа, — сказал старик, берясь за ручку двери. — А ты, сквернословка, тоже иди сюда. Елену позовите. В его голосе было что-то торжественное, непреклонное, и женщины выжидающе присмирели, почувствовав, что старик уже принял решение. — Елены нет, папа, — покорно сказала Анна. — Ладно, она добрей вас, не взыщет с меня, старика. Роман сел, и женщины тоже чинно расселись по раз­ ным углам зальца. 77