b000002139

же: «Как так на тебе? Кто ты такая? Ты...» Уж я и повто­ рять не смею, как она ее обрезала. Вчерась за волосья друг дружку таскали и давеча утром таскали... А Елушка-то их вся слезами облилась, смыгнула со двора, и до сей поры ее нету. Непременно у них до беды дойдет, если так оставить. — У-у-у, собственники! — прорычал доктор и со всей своей немалой силой двинул ногой в калитку. Она не по­ далась: в дом сегодня никого не впускали. Но уже на следующий день все приняло там благопри­ стойный вид: открыты окна, отперта калитка, натянута улыбочка на лицо Олимпиады Сергеевны. Доктор, дивясь, только качал головой: умеет же эта порода не выносить сор из избы. Елка в те дни готовилась к выпускным экзаменам, ле­ жала целыми днями в траве, на старом половичке, и чи­ тала учебники. — Да, бррат, — говорил доктор, проходя по двору и за­ глядывая через ее плечо в учебник. — Толстой! Велик ста- ричище. Как бог. Все знает и не боится сказать... Я видел его однажды, когда был молод. У Елки круглели глаза. Она смотрела на старого док­ тора и усмехалась недоверчиво: Толстой был для нее исто­ рией, прошлым веком, могучей, но не материальной силой, и видеть его было нельзя. А доктор, словно подслушав все ее мысли последних дней, продолжал: — Читай, проникайся. Может быть, именно на тебе порвется в вашем доме цепь обывательщины и мещанства. Ух, не терплю мещан! Елка слушала, прикусив горькую травинку, глубоко втягивая ноздрями запах первой листвы. И ее точно мани­ ла куда-то его рокочущая речь; казалось, шагни за порог, и тебя подхватит, завертит светлый поток жизни. «Уеду!» — радостно думала она. И ей казалось, что трава и цветы шептали: ! «Шагни...» «Шагни за порог...» — звала первая вечерняя звезда, се­ ребристо лучась в прозрачном небе. «Шагни, шагни, шагни...» — вторило все кругом — ку­ сты, деревья, грачи, засыпающие в старых вязах, нежный вечерний воздух и отблеск солнца на длинных перьях об­ лаков... 76