b000002139

— Ты уж спроси у Липы. Пусть она распорядится... В ответ Анна лишь надменно усмехалась, а если при этом была и Олимпиада Сергеевна, с нарочитым безразли­ чием говорила: — Всякая потаскуха мне не указ, это вы оставьте, па­ паша. — Опара перекисшая. Невеста застоялая, — парирова­ ла Олимпиада Сергеевна. Они жалили друг друга зло, расчетливо, в самое боль­ ное место, потом разбегались по разным комнатам и пла­ кали. — Зачем, зачем вы привели ее в наш дом? — кричала Анна, когда отец приходил утешать ее. — Ослепли, что ли? Думаете, вы ей нужны? Посмотрите на себя! Разве вы муж такой бабе? Ваш дом ей нужен, наследство. — Ну, Аннушка, полно, — бормотал старик. — Вы-то с Елкой разлетитесь из родного гнезда... фррр! А я-то на старости лет с кем останусь? Кто за мной ходить станет? — Фррр! — передразнивала его Анна. — Я ли за вами не ходила, чего вам еще? А понадобилась грелка под бок, так могли бы и без свадьбы к Липке ходить, у нее это просто. — Цыц, паскудница, сквернословка! Нахваталась по сибирям-то! — топал ногами Роман. Он шел утешать Олимпиаду Сергеевну и там слышал: — Уйду я, нет моих сил больше терпеть от нее. Ну что плохого я ей сделала? Зачем она меня грязью поливает? Роман ладонью вытирал ей слезы, глядел в поблекшее, но все еще милое лицо, и в груди у него странно теплело, глаза тоже подплывали близкой стариковской слезой. И опять во время этих омерзительных сцен всем было не до Елки. Она уходила из дому, шагала по улицам, по весенней распутице и угрюмо думала: «Уехать бы отсюда... Вот только папу жалко... Нет, не жалко. Ничего здесь не жалко!.. Уеду! Разбегусь на все че­ тыре стороны — хорошо!» Она принималась мечтать, грезила о сияющих вокзалах больших городов, о какой-то еще неясной для себя, но, ко­ нечно, интересной работе — чтоб по ночам не спать, му­ читься, а потом буйно ликовать победу, о громадном бе­ локаменном доме, в котором будет светиться и ее окно. 72