b000002139

ких-то пузырей, обтянутых блестящим шелком, и вся ко­ лыхалась при каждом шаге мужчин. А шагали они рыв­ ками — шаг вперед и тут же полшага назад, — и женщина, колотя в такт мерзкой песне вилкой по же­ стяному чайнику, визгливо выкрикивала: — Нейдет! Нейдет! — Пойдет! — уверенными басами обещали мужчины и заунывно начинали новый куплет. Елка, сидевшая возле двери, гадливо отшатнулась от этой процессии и посмотрела на отца, как бы призывая его встать и прекратить разгул своей властью хозяина до­ ма. Но тот даже не заметил ее взгляда. Он сидел, подав­ шись вперед, прерывисто дыша разинутым ртом, испыты­ вая, очевидно, только одно — восторг и безграничное до­ вольство собой: «Вот как гуляет Половодов Роман!..» В кухне Елку схватили, усадили на табурет и стали подкидывать к потолку, требуя выкуп. — Пустите... пустите... — задыхаясь от бессильной зло­ бы, шипела она и, не помня себя, ударила кого-то по лицу... Потом долго сидела посреди двора на перевернутом по­ росячьем корыте, ела и прикладывала к щекам и темени ломотно-морозный снег. Было уже совсем темно. Строгий в своих очертаниях, холодный и печальный блистал в небе Орион. Кто-то в этот вымороженный до сухости вечер, быть может, наводил на него телескоп, где-то мчался по своей орбите маленький спутник, чья-то мысль билась над созда­ нием новой машины, звучала в каком-то театре увертюра «Лебединого озера», а совсем рядом стены половодовского дома глухо гудели от пьяной песни: — Нейдет! Нейдет! — Пойдет... V Анне сразу же пришлось потесниться в своем положе­ нии хозяйки дома, и хотя она продолжала справлять всю кухонную работу, уже не получала от отца на хозяйство ни копейки. Чуть свет Олимпиада Сергеевна, надвинув на ухо каракулевую папаху, подведя глаза и губы, сама убе­ гала на рынок за покупками, и все чаще Роман на вопрос Анны, что приготовить, как сделать то или это, отвечал: 71