b000002139

— Ты знаешь, Митенька, я заметила, что красота моя начала оборачиваться моим несчастьем, — говорила она. — Все было соткано в моей жизни из недоверия. Я чувство­ вала на себе столько похотливых взглядов, что недоверие стало моей самообороной от явных и мнимых налетчиков в любви. Я и Саше не поверила. И только потом, когда его уже не было, поняла, что он-то любил меня по-настоящему. Но я так и не успела его полюбить, и мучилась этим, и уже думала, что никого не смогу полюбить, зачумленная этим недоверием. Ты меня отогрел. Я сейчас думаю только о том, что бы мне сделать такое для тебя, что могло бы сравниться с тем, что сделал для меня ты. Ты заметил, что, когда мы идем по улице, на нас оглядываются? Но ты не тщеславен, и я не могу думать, что тебе доставляет удо­ вольствие считать мою красоту твоей. Что же я могу еще отдать тебе? Подскажи! Шло лето, его последнее лето перед сроком, который определил им всем военком Суворов. Фюзис опять увел своих мальчиков на работу, теперь уже в лес, на заготовку дров для города, и это лето осталось в Митиной памяти полным шелеста берез, запаха их сока, сладкой рабочей усталости и неутолимого счастья редких встреч с Азой. По военному времени при конторе лесоучастка во всех должностях сразу состоял лишь древний, но отменного здо­ ровья дед Агафангел Савватиевич Преображенский, попо­ вич. Историю наречения его этим трудным именем он рас­ сказывал так: — Родитель мой был деревенским батюшкой, вот и на­ рекли меня, стало быть, по-духовному. Страшные они, царство им небесное, пьяницы были. Бывало, мужички при­ дут к нам под окна и кричат: «Пожалуемся владыке — расстрижет!» А родитель громко плакали от своей слабо­ сти, угощали мужиков водкой и сами пили. В таком виде, конечно, и до беды недолго. Упали они пьяные с колоколь­ ни и ушиблись насмерть. С тех пор я к крестьянству при­ бился, хлебопашил, а имя чудное так и осталось за мной. Впрочем, зовут меня все Афоней. Устойной прочностью веяло на Митю от этого старика Афони. Казалось, что всем — крепкой сосновой сторожкой своей, обычаями, привычками — он так утвердился на земле, что и татарское иго не искоренило его, да не иско­ 54