b000002139

ренит, думал Митя, и никакое другое иноземное зло. Сам старик высказывал непоколебимую уверенность в этом. — Нет, — говорил он, — не заглушить нас немцу. — Как это «не заглушить»? — А так — расшвыряй снег на поле, под ним все одно зелена озимь. Никогда еще не ощущал и сам Митя такой, как в те дни, уверенности в исходе войны, основанной не на дово­ дах разума, не на слепой вере, не на бездумной неистовости желания победы, а на глубоком и спокойном чувстве не­ возможности, нелепости, несовместимости со здравым смыслом всего иного, кроме нее. Время в лесу летело быстро. Вставали с рассветом, но еще раньше успевал подняться старик Афоня и уже во­ зился возле очажка, помешивая в большом черном котле какое-то замысловатое варево из пшена, картошки и лука, которое он называл «кондер». — Варкое-то как будете готовить — артельно или единолично? — спросил он в первый день. — Артельно! — ответили ему. И весь скудный провиант с тех пор поступил в умелое распоряжение старика Афони, бог знает как умудрявше­ гося удовлетворять дюжий аппетит молодых здоровых парней. — Больше чаю пейте, — советовал он. — Чай на чай — не палка на палку. Пилы влажно ширкали в податливой древесине, выбра­ сывая фонтанчики рыхлых белых опилок. Обмахивая вер­ шинами небо, падали прямые длинные березы, не переста­ вая и на земле тихо лопотать под ветром чуткими к его последней ласке листьями. От нагретых солнцем поленниц кисловато пахло забродившим под корой соком. Вечером, если усталость не сразу валила Митю, он шел в город, к Азе. Сначала идти было легко, и он размашисто шагал вместе со своей тенью через поляны, полные мягкого вечернего солнца и мглистых сумерек, уже заползавших под кусты и еловые лапы; потом, когда совсем смеркалось и дорога выходила на унылые подгородние пустыри, уста­ лость брала свое, каждый шаг казался последним, а пу­ стыри все тянулись и тянулись, однообразно залитые про­ зрачным полусветом летней ночи. 55