b000002139

стика, ни былинки — и через всю долину огромную тень путника со склоненной головой. Ночь тиха, пустыня внемлет богу, И звезда с звездою говорит... А когда музыка смолкла и он открыл глаза, что-то со сладким смятением забилось и оборвалось в нем. Он встре­ тил взгляд Азы. Она шла к нему через всю комнату и, точно не было здесь ни Куликова, ни матери, подойдя, приподнялась на носки, провела рукой по мягким упругим волосам на его верхней губе и поцеловала их. Утром, переночевав у Мити, Куликов уехал. Через не­ сколько дней, открыв дневник, Митя увидел под своей последней записью плотные, энергично и прямо бегущие строчки: «Милый друг мой Митя! Я все же не удержался и прочитал твои тетради. Знаешь, дружок, я прочитал еще одну из прекрасных книг, которые рождает талант и прав­ да. Мудрость разума приходит с возрастом, но есть еще одна мудрость, которую не наживешь ни за какие годы. Ты из тех, кто счастливо одарен ею. Она в твоей душе, чистой и открытой всему прекрасному. Помни, что ее легко растранжирить по мелким страстишкам жизни, а без нее даже люди большого таланта и закаленной мудрости разу­ ма часто становятся пошлыми себялюбцами, уходят в круг своих личных интересов, воображая, однако, что каждую минуту совершают полезное для народа деяние. Любишь ты Чехова? Помнишь, как он писал: «Все мы народ, а то лучшее, что мы делаем, есть дело народное». Храни в себе твое лучшее». XXII Прямота, с которой Аза определила их дальнейшие от­ ношения, избавила Митю от всех казавшихся ему неразре­ шимыми сомнений. Она была старше его и уже успела изжить-многие из тех предрассудков, которые превращают первую любовь в мучительный недуг робости, ложного стыда и неутоленной страсти. Нетрудно было заметить, что Митя любит ее, но с удивительной проницательностью по­ няла она, что он никогда не скажет ей об этом, и тогда она сама сказала ему о своей любви, сняв с него этим при­ знанием добровольный обет молчания. 53