b000002139

Дверь им отворила Валентина Васильевна — женщина, должно быть, не менее красивая в молодости, чем дочь, и теперь еще сохранившая эдакую пышную, в меру рестав­ рированную помадой, пудрой и хной красоту пятидесяти­ летней дамы. Она непритворно обрадовалась гостям, по­ могала Куликову стаскивать тесноватую шинель и сразу настроила и его и Митю на непринужденный домаш­ ний лад. — Да-а-а, — говорил Куликов, растирая озябшие руки и с улыбкой оглядываясь по сторонам, — отвык я от таких квартирок. «Свет хрустальных люстр отражался в черной крышке рояля. Белоусый генерал, облаченный в роскош­ ный бухарский халат, сидел в старинном вольтеровском кресле, посасывая длинный чубук с крепким турецким та­ баком...» Хрустальных люстр нет, генерала нет, рояль, правда, есть, и вообще все тут чудесно и располагает к ста­ кану горячего чая. — Могу предложить любой сорт, — в тон ему ответила Аза. — Есть морковный, есть на ржаных корках, есть на шиповнике, есть на липовом цвету. Позвав сюда Куликова, Митя был озабочен тем, чтобы эти дорогие ему люди понравились друг другу, чтобы в мечтах о будущем он как-то мог соединить их обоих с собой, и теперь видел, что именно так и случилось. Что за чудо был для него этот вечер! Впервые он видел А зу такой оживленной, такой открыто радостной, точно она очнулась от какого-то оцепенения и, как большая яр­ кая бабочка, затрепетала крыльями в счастливом ощуще­ нии своих сил и красоты. Никогда раньше, несмотря на его просьбы, она не пела дома, а теперь сама села к роялю, начала было перебирать ноты, но вдруг оттолкнула их, тронула клавиши, отозвавшиеся на это легкое прикосно­ вение неожиданно мощным, наполненным звуком, и за­ пела. Покуривая, постукивая папиросой о край пепельницы, задумчиво смотрел на нее Куликов. Валентина Васильевна почему-то плакала, застыв в напряженной позе на краеш­ ке стула. Музыка всегда вызывала у Мити яркие зрительные впе­ чатления; закрыв глаза, он и теперь видел кривой, как цыганская серьга, месяц над пустынной долиной — ни ку­ 52