b000002139

в редкой щеточке рыжеватых ресниц, в лучах тонких мор­ щинок. Потом Куликов, расхаживая по тесной комнате, внима­ тельно разглядывал каждую вещь в ней — чучела птиц, книги, самодельную люстру из кривого дубового сука, па­ лочку из чаги, аквариум с вьюнами и карасиками. На пись­ менном столе лежала стопка толстых тетрадей в клеенча­ тых переплетах. Куликов взял верхнюю из них, не рас­ крывая, подержал и положил обратно. — Дневники? Мите вдруг захотелось, чтобы Куликов попросил разре­ шения почитать их, но он уже отошел от стола. Тогда Митя поспешно сказал: — Читайте, читайте, если хотите. — Правда? — обрадовался Куликов, но, подумав, спро­ сил: — А может быть, не надо? Тебе не будет потом непри­ ятно взяться за них? — Нет, что вы! — порывисто воскликнул Митя. Но Куликов все-таки не взял тетради. — Знаешь, — сказал он, — я подумаю. Боюсь, тебе все же будет неприятно потом. Тот день Митя считал одним из самых счастливых дней своей жизни. С ревнивой страстностью старожила он пока­ зывал Куликову город: заснеженные тополя бульвара, вок­ зал, рынок... По преданиям старины, первым в этом лес­ ном, озерном краю поселился зверолов Епифан, на месте Епифановки стал городок худых, не громких с лавой кня- зишек, потом был рушен татарами, опять подымался из праха, строил дома, кабаки, фабричонки, мастерские. Ши­ рокая река делила город на две части. Туманен был рас­ чет первого поселенца заречной стороны, который ставил свой дом на низком заливном берегу, — то ли был он упрям и своенравен, то ли имел какую-то дальнюю и пока еще не разгаданную цель, — но, так или иначе, за рекой с его легкой руки осела деревня не деревня, село не село, поселок не поселок, так, не поймешь что, чему со време­ нем определилось название — Заречная слобода. Сходясь на речном льду стенкой на стенку, городские мещане, пре­ восходящие слобожан числом, кроваво били их, били и на городском базаре, били в одиночку, поймав где-нибудь на улице, а поневоле битый, затравленный слобожанин стано­ 60