b000002139

непоследовательностью вдруг вспомнилось, как мама ска­ зала: «Когда кончится война, первым делом сдеру маски­ ровку и вымою окна». И все это, каждая мелкая подроб­ ность мгновенно отзывалась в Мите вспышкой острого ощущения жизни, обтекающей его со всех сторон. Каждый день приносил с собой какую-нибудь памятную встречу. Запомнился ему ветхий старичок в переполненном вагоне рабочего поезда; помаргивая слезящимися глазами, он жаловался на свое деревенское одиночество, на пустой сенник, на худую крышу, на власть, забравшую всех сы­ новей в армию, и выходило по его словам так, что впе­ реди у него одна отрада — погост. Сидел он шестым на лавочке, плотно стиснутый замасленными плечами рабо­ чих, в черной косовороточке, в нанковом полосатом пид­ жачке и, казалось, совсем не занимал места — такой сухонький и тихий. — Не ной, дед! Повернется и твоя жизнь на светлую сторону, — сиплым басом сказала из угла мощная деваха, у которой на груди едва сходилась кофта, угрожающе на­ тягивая петлями пуговицы. — Да я разве отрекаюсь от хорошей жизни! — встре­ пенулся старичок. — Как набились в вагон — стоя­ ли, теперь вот сели, а потом и лечь можно будет. Так оно и в жизни двигается. Вот только бы войну избыть. На всем лежала печать войны. Некогда такой яркий, шумный, веселый базар распух в огромную барахолку, где ни во что ставились деньги и приобретали значение ва­ люты хлеб, соль, мыло, спички, спирт. В парке по темным аллеям угрюмо волочилось урезанное комендантским ча­ сом гулянье. Вокзал пропах карболкой, аммиаком, зано­ шенной одеждой и прелой обувью. На городской бульвар в теплые осенние дни выходил Юрочка Дубов — юноша с нежным девичьим лицом, с глубокими, точно темные ко­ лодцы, глазами. На нем была ладно подогнанная по его фигуре молодого античного бога шинель, маленькая пило- точка и зеркально начищенный сапог на единственной но­ ге; костылики черт знает из какого совершенно невесомого дерева завораживали изяществом работы. Этот скромный, застенчивый, умный красавец был, однако, злом Митино­ го, да и не только его одного, детства. Матери всего города 41