b000002139

сверкании изморози — какой сладкой любовью и грустью входили они тогда в Митину душу! Митя возвращался с елочками под вечер, когда на запа­ де уже сгущалась рдяная мгла, а на востоке, где был го­ род, мигали лучистые огни. Он думал о том, как пройдет через кладбище, не пронижет ли его опять тот железный холод, который и не страх вовсе, а что-то более могущест­ венное и неотвратимое, но в то же время чувствовал, что у него есть какая-то защита — елочки, что ли? весна све­ та? сороки в осиннике? И ничего, прошел. X Весной он тяжело заболел. Жуткие видения и кошмары мучали его в начале болезни. Днем он еще бегал, забивая с мальчишками в лапту, а к вечеру почувствовал сонли­ вость, истомное поламывание в ногах и плечах, прилег на сундук в чуланчике, где обычно спал в теплое время, и сей­ час же какая-то громада песочного цвета ослепительно ра­ зорвалась над ним и колюче рассыпалась по всему телу. Вернулась со службы мама, потрогала его лоб и заплакала. Потом несколько дней и ночей подряд все сыпались и сыпа­ лись на него эти колючие песочные осколки или комната вдруг начинала наполняться жесткими, спутанными, как в матраце, волосами, которые шевелились, взбухали, лезли ему в рот, стараясь задушить. Лечил его доктор Краснов, приезжавший на больничной лошади в высоком извозчичьем тарантасе. Когда болезнь пошла на спад и Мите было позволено сидеть в подушках, он видел через окно, как подкатывал этот тарантас, как доктор осторожно спускался с него, брал миниатюрный саквояжик и неторопливо, спокойно шел через двор в ак­ куратном черном костюме, черном галстуке и черной шля­ пе — ни дать ни взять старозаветный доктор, имеющий частную практику. Он был лыс, смугл и неулыбчив, а в де­ ле своем добросовестен и педантичен. Прикрыв выпуклые глаза длинными темными веками, он изнурительно долго выстукивал, выслушивал, прощупывал Митю и, слава богу, назначал не более одного лекарства за все время болезни. Благодаря этому доктору Митя увидел море. 24