b000002139

себе настроение из-за нескольких поленьев, которые он все равно прихватит в следующий раз, сказал Никонов. — В аккурат, — возразил парень, но все же, оглядев понурую с закуржавевшими боками лошаденку, взял из рук Никонова квитанцию и переправил два кубометра на полтора. — Я тебя помню, — дружелюбно сказал он. — Ты охотник, у тебя гончар хороший был. Цел? — Куда там! — махнул Никонов рукой. — Продал. В армию иду. И поднял в подтверждение своих слов шапку. На делянке он промял к ближайшей поленнице тропку, снял полушубок и, легко вскидывая на плечо метровые березовые кругляши, нагрузил и увязал воз. Теперь он шел за санями, свободно кинув на дрова вожжи, подпирая на взгорках воз колом, и вскоре из-под шапки у него по­ текли струйки пота. Тяжела была еще не наезженная доро­ га, сухой, сыпучий, как песок, снег. Собаки в деревне, видя в руках Никонова кол, лаяли теперь издали. За де­ ревней Никонов остановил лошадь, присел на дрова и вынул из кармана круто посоленный ломоть хлеба и луковицу. Вкусен был этот холодный хлеб; какое-то особое удоволь­ ствие было в медленном его пережевывании среди этой морозной тишины, в хрусте луковицы, в том, что за едой можно было, прищурив глаза, смотреть сквозь пар своего дыхания на далекие увалы полей и перелесков, на искри­ стое в тонкой изморози небо, на серые хлопья вороньей стаи над деревней, на маленькую фигурку с дровешками, косо бредущую в постромках по боковой дороге. Никонов доел хлеб, кинул в рот с ладони крошки и шевельнул вожжами. Он хотел проехать стык дорог рань­ ше, чем к нему выберется та фигурка с дровешками, и подгонял лошаденку, едва поспевая за ней. Он обогнал уже не одни такие дровешки. День был воскресный, город, как мог, вывозил из лесу свои дрова, и Никонов с неприят­ ным оживлением совести чувствовал себя при этих встре­ чах каким-то аристократом. Упираясь колом в задок саней, он покрикивал: — Шевелись! Но уже видел, что опоздает. И вот фигурка выбралась на главную дорогу, выпрямилась, остановилась у обочины, дожидаясь, когда пройдет лошадь. 274