b000002139

— Деревья надо сажать, — сказал кузнец. — Обяза­ тельно, чтобы яблони, вишенье, терн... Маша в это время ломала у забора полынный веник. — Буди Василия, — сказал ей кузнец. — Василий, папа, на рыбалку ушел, — ответила Маша. — А , дьявол его задави! Ведь было говорено намедни, что дрова привезут. — Кузнец пнул ногой откатившийся кругляк. — Перепилить бы их сразу, убрать — за лето до звона высохнут. — Ладно, папа, — сказала Маша. — Пусть уж. Василий догуливал последнее перед армией лето, и ему было все позволено — гуляй напропалую. — Потатчицы... — проворчал кузнец. На крыльцо вышла жена с большой корзиной в руках. — Ну, что развоевался? — ласково спросила она. — Пойдем со мной. И в то утро, как обычно по воскресеньям, кузнец хо­ дил с женой на рынок. Было жарко. Утро, по-августовски медленное, долго выстаивалось в сиреневом тумане и казалось пасмурным, волглым, но, когда туман поднялся и растаял, обрушилось на город каленым зноем, сушью, запахами уже подсыхаю­ щей листвы тополей и базарной площади. Пока жена делала покупки, кузнец по обычаю выпил в закусочной кружку пива. Здесь у него нашлось много знакомых, рабочих с завода. Одного — усатенького, юрко­ го, норовившего пролезть к буфетной стойке без очереди — он хлопнул по плечу и спросил: — Ну, как теперь живешь-можешь, Иван Власыч? На что тот, хитренько посмеиваясь одними глазами, ответил: — Нет, я теперь уж не Иван Власыч, а «тыбы». Как вышел на пенсию, только и слышу дома: «Ты бы сходил на базар», «ты бы принес дров», «ты бы вылил помои»... — А «ты бы выпил кружечку» небось не говорят? — под общий смех всей очереди спросил кузнец. С базара он нес тяжелую корзину, а жена шла по дру­ гую руку и держала его за локоть. Недалеко от дома им встретилась и надменно поклони­ лась «каменная красавица» Люська Набойкова — толстая 266