b000002139

И вот умчали кузнеца санитары в фуражках с кокар­ дами — только пыль завилась за машиной. А начался этот воскресный день с того, что грузовик привез дрова. Шофер грохнул кулаком в раму, закричал: «Эй, хозяин! Покажи, где сваливать!» — и стал ждать, на­ свистывая что-то веселое. Пока кузнец путался спросонок в штанах, дочь его Ма­ ша набросила халатик, вышла босиком на крыльцо. — Ух! — сказал шофер. (Озорник был ужасный.) — Ух! На вас глядеть, как на солнце, — глазам больно. В это время вышел и кузнец. — На солнце могут глядеть только орлы, — сказала Маша. И пошла через двор к сараю — тоненькая, легкая, длинноногая. Шофер сдвинул на лоб засаленный берет, сел в кабину и, подгоняя задним ходом грузовик к сараю, подмигнул куз­ нецу: — Значит, во всех смыслах задний ход, дядя? — А ты думал! — самодовольно сказал кузнец. Дрова с гулким раскатом осыпались с самосвала; вин- но запахло кислым березовым соком, на торцы, к сладкому, сразу налипли большие синие мухи. — Целая роща под топор пошла, — покачал головой кузнец. Шофер опять созорничал: — А это, дядя, чтобы мораль соблюсти. — Как так? — Чтобы, значит, молодежь по рощам не норилась. — Ну, понес! — рассердился кузнец. — У тебя, видно, одно на уме, оболтус. Когда он уехал, кузнец закрыл ворота, походил по вытоптанному пыльному дворику. Жил он на новой улице из маленьких коттеджей, которые здесь называли фински ми домиками. Улица была окраинная. За канавкой за пере­ сыхающим ручьем и бревенчатым мосточком уже начина­ лись колхозные поля, по косогору блестели рамы парников, а дальше, на самом перевале, щеткой торчал мелкии ель­ ник, и было здесь по-деревенски тихо, привольно, ясно небо, хотя и головато, как всегда на новом месте после стройки. 265