b000002139

парусных судов — морского приюта рыбаков; в бинокль отчетливо видны их безлюдные палубы, мачты, свернутые паруса, тонкие канаты такелажа. Что делают там в кубриках люди во время таких не­ дельных штормов? Отупляюще медленно тянется время. Мы обедаем плохо провяленным, сырым, воняющим машиной судаком, спим, опять играем в дурака, а до ночи все еще далеко, все еще слепит глаза бескрайний блеск волн и уныло маячит на горизонте голый остров. VI Но просыпаюсь ночью, иду в камбуз выпить кружку воды (дает знать себя судак) и думаю : «Да полно! Было ли все это?..» Вместе с радостным удивлением перед своей невоспри­ имчивостью к морской болезни испытываю удивление непостоянством стихии. Лунное небо кроют длинные волок­ на бегущих облаков, в борт тихо поплескивают умиротво­ ренные волны, и нашу рыбницу лишь слегка, даже как-то приятно, переваливает с кормы на нос. А утро расцветает уже в абсолютном штиле. Мелкое, взмученное штормом море постепенно отстаивается, голу­ беет, поодаль высовывает из воды усатую морду тюлень и с непорочным любопытством смотрит на нас. Вчера из-за шторма рыбаки не выбрасывали сетей. Нынче получилось нечто вроде выходного дня: заполоска­ лось над палубами стоек разноцветное белье, задымились печи камбузов, поднялись на мачтах флаги, приглашая нас подойти. Мы обошли поочередно все стойки, сгрузили хлеб, воду, почту. Хлеб, который ждали еще вчера, при­ нимали с деловитым равнодушием, но письмам радовались открыто, шумно, потом отходили с ними в сторону и, преж­ де чем разорвать конверт, долго разглядывали его с мягкой и грустной улыбкой. И вот, пришвартовавшись к одной из стоек, дрейфуем в открытом море, а затейник, весельчак красавец Жора Латышев «отдирает» на балалайке плясовую. Повязанные до бровей платками, смотрят на него со стойки три девуш- 261