b000002139

и здесь, и над поймой, и за рекой, и над всем этим вечер­ ним майским миром. Потом в прогоне, за плетнями, слы­ шались шаги, шепот, смех, и Поярков поспешно подни­ мался, говоря: — Ну, засиделись! Пойдем скорей, паря, в избу. Этому мешать нельзя. Это дело в молодости, как птичка, пугли­ вое — от одного взгляда прочь шарахается. И едва мы успевали скрыться, к крыльцу подходила дочь Пояркова — черноволосая библиотекарша с блестя­ щими глазами и героическим именем Жанна, — ведя под руку недавно вернувшегося из армии радиста Потапова. Убереженные чуткой к их счастью заботой кузнеца, они до раннего рассвета сидели на крыльце. Чудесная это была пара. Три лета подряд равнодушно видел я, как подрастает девчонка Жанютка — жиденький такой, пугливый дичок, — которую в селе, конечно, звали просто Анюткой. А теперь даже поверить было трудно, что стала эта Анютка высокой девушкой с вьющимся на ходу станом, с маленькой головой на красивой длинной шее и уже собирается замуж за радиста Кешку Потапова. Сам же Кешка был, что называется, первый парень — пиджачок внакидочку, веточка черемухи за краем кепочки, гибкий хлыстик в руке, чтоб, значит, разудало по голенищу щелк­ нуть и при всем том такой взгляд, словно он хочет обла­ скать им каждого встречного. Но как-то в неясный и холодный вечер мая вышел из лесу к селу человек, по походке еще молодой, но боро­ датый, в высоких сапогах, новом ватнике, в шляпе и с аккуратной котомочкой за плечами. Мы сидели в это время с кузнецом и Кешкой на крыльце. Прохожий оста­ новился у колодца посреди широкой улицы. Вынув из котомки зеркально начищенный котелок, он достал воды, сел на колодезный сруб и стал есть хлеб, запивая его из котелка. Кузнецова жена Анна, конечно, сразу же полетела с ведрами к колодцу. Крутя ворот, во все глаза смотрела на прохожего, потом шепнула нам : — Ух, строг! Я так и обмерла... — Эт-то мы сейчас проверим, кто такой, — загорелся кузнец. — Эт-то мы разузнаем, зачем он тут сидит. Растопыря руки от избытка мускулатуры, он направил- 253