b000002139

ринке, не вдыхал бы этот пахнущий молодой зеленью и мокрой землей воздух, не видел бы косой полет грачей над пашней. Он вспомнил заседание бюро райкома, на котором все решилось. Он стоял тогда перед членами бюро и долго смотрел в окно; было слышно, как позванивали оконные стекла, когда мимо проходила тяжелая машина. Горчаков чувствовал, что молчит слишком долго, что вот-вот на чьем- нибудь лице появится ироническая усмешка, кто-нибудь резко и откровенно упрекнет его. — Ну что ж тут думать-то, Николай Ильич! — сказал первый секретарь Астахов, вынимая папиросу и разми­ ная ее толстыми мозолистыми пальцами, еще не отвыкши­ ми от жесткой работы механика МТС. — Мы ведь с тобой еще вчера все обговорили. Не выполним просьбу колхоз­ ников — подадим дурной пример. Горчаков продолжал молчать. Астахову, может быть, и не о чем было бы раздумывать в подобном положении: он молод, здоров, бездетен, — но Горчакову с его сорока во­ семью годами, с большой семьей, с обжитым городским домом нелегко и не просто было начать новую жизнь на новом месте. Теперь Горчакову вспомнилось, как он сам вместе с Астаховым «нажимал» на коммунистов, которые не хотели идти в колхозы председателями. Неужели и для него должна простучать по столу же­ лезная астаховская ладонь! «Фу, как стыдно!» — подумал Горчаков и поспешно сказал: — Я согласен. Из тумана неожиданно выступил длинный ток на тол­ стых столбах, под соломой. Горчаков знал здесь все дороги и свернул у тока прямо на упругий, еще сырой выпас, что­ бы сократить путь. Перед скотными дворами, которые он хотел посмотреть, ему попалось парниковое хозяйство; котлованы, сизо отливая жирным черноземом, были еще открыты, и маленький старичок в безрукавке на меху, шапке с торчащими вверх ушами и валенках с красны­ ми калошами из автомобильных камер стеклил под тесо­ вым навесом рамы. При виде Горчакова он снял шапку и степенно поклонился. — Ты что это передо мной шапку ломаешь? — усмех­ нулся Горчаков. — Ведь я не барин, а ты не холоп. 16 * 243