b000002139

вот вывернется извозчик или быстрой походкой, в башлы­ ке и валенках, пробежит, насупив брови, Лев Толстой. Поддавшись этой иллюзии, они медленно шли по Ма­ лому Власовскому, по Сивцеву Вражку, по Калошину и выходили на Арбат. Она привыкла видеть мир его глазами. — Посмотри на эту ворону, — говорил он. — Ну пря­ мо грач в сером жилете. — Да, очень здорово! — восхищенно соглашалась она. Про троллейбус с его свисающими веревками он гово­ рил, что тотпохож на Чехова в пенсне. С ним мир казался шире, увлекательней и беззабот­ ней. Он был разнообразно, но, пожалуй, как-то дилетантски талантлив: немножко пел, немножко рисовал, немножко писал стихи. И все это легко, непринужденно, безалаберно и щедро. Кем бы он стал? «Нелепо и, в сущности, страшно, что человек не успел никем стать», — думает она. Ей хочется уснуть и отделать­ ся от этой мысли, но сна нет, и тогда она берет у стюар­ дессы журнал. В нем рассказывается о пребывании в Мо­ скве общественного деятеля Индии, который в этом само­ лете возвращается теперь из Сибири. Он приходил в ант­ ракте за кулисы и целовал ей руки, но теперь не узнает ее. Конечно, без грима она выглядит совсем иначе. Она всегда считала себя некрасивой и говорила, что нос ее похож на куриную гузку. Он не возражал и несколь­ кими свободными штрихами набрасывал ее портрет-шарж с огромными глазами и носом, похожим на куриную гузку. Сколько их висит теперь в ее комнате, этих портретов с шутливыми стихотворными подписями! Стены его комнаты в Гагаринском переулке тоже были сплошь увешаны рисунками на кнопках. Когда открыва­ лась дверь, стены, шелестели и двигались. 236