b000002139

Счастливыми были для него ночи, когда мама отпуска­ ла его спать к плотникам. Сложно и крепко пахло в недостроенном флигельке, сме­ шались тут запахи сосновой стружки, потных рубах, ма­ хорки; в зияющие проемы окон черным-черна глядела усы­ панная звездами ночь, а в кустах, в подзаборных бурьянах что-то копошилось, попискивало, шарахалось. Плотников, не считая Михайлы, было четверо. Краси­ вый, озорниковатый Валька Хлыстов, распевавший во все горло похабные песни, но до того не терпевший телесной нечистоты, что три раза в день бегал на речку, мылся там с мылом и стирал свою некогда синюю рубаху, ставшую от частых стирок совершенно белой; Яков Ворожеин — многодетный семьянин, говоривший только о своих мить- ках, зойках, тоньках, федюшках и заблаговременно наку­ пивший им целый мешок гостинцев, — сядет на пол, обни­ мет мешок ногами, вынет платочек, рубашонку, ботиночки и гладит их, мнет, улыбаясь при этом светло и отрешенно; Глебушка — тихий и от бессловесной тихости своей казав­ шийся придурковатым подросток, который еще только обу­ чался плотницкому ремеслу; и, наконец, Роман Тимофее­ вич. Этому — по мастерству своему, по уму, по бывалости, по честной и справедливой натуре — и быть бы старшим в артели, но он не любил рядиться, относясь вообще ко всему, что касалось денег, с несвойственной мужику брез­ гливостью. За расчетом пришла из деревни его жена — тугой румяно-смуглой красоты бабонька в шали с кистями и хромовых сапожках, — а он стоял в стороне и криво, через цигарку, усмехался, глядя, как товарищи его муслили ветхие, слежавшиеся в бабушкином комоде бумажки. Засыпали плотники быстро, но всегда перед тем, как за­ снуть, успевали переброситься несколькими словами, чаще всего с туманным для Мити смыслом. — Нашлялся, кобель? — ворчливо, с укоризной спра­ шивал Ворожеин. — Ведь женился только на покровах, черт поганый. Похохатывая и сплевывая сквозь зубы, Валька Хлыстов как бы нехотя, но с явным самодовольством отбивался: — А ты мне, дядя Яков, не тесть, чтобы за... держать. Давай-ка лучше я тебя тоже к одной пристрою — кисель с молоком, за уши не оттащишь. 20