b000002139

изломаем. Мужицкая в тебе душа, Илюха, старого за­ вета. — Мужицкая, — усмехнулся Илья. — И сама ведь не барыня. — Ты за это слово обиды не имей. Я по-другому его понимаю, — без прежней ленцы в голосе сказала Надеж­ да. — Вот коли решу, что сумею переломить тебя, что моя возьмет, тогда выйду. А пока еще не решила, не чувствую силы... Вот и весь разговор. Она привернула в лампе фитиль и ушла в боковушку, а Илья еще долго сидел, опустив голову и в задумчивости поглаживая крышку стола шершавой рукой. Утром, едва проснувшись, Груздев почувствовал, что совершил вчера что-то омерзительно-гадкое. Илья опять был неразговорчив, хмур и, запрягая лошадь, ругал ее змеем, драконом и недоноском. «Презирает», — подумал Груздев, стараясь не смотреть вознице в глаза. Ему хотелось поскорей уйти от людей, которые были свидетелями его вчерашнего поведения, и он заторопил Илью ехать. Еще не видимое за стеной леса вставало солнце. Но ве­ тер, растягивая по небу узкие полосы облаков, последышей грозы, дул с прежней силой, и могучие сосны издавали какое-то шипение, словно высоко над головой струя пара вырывалась из узкого отверстия. Впереди опять открылся овраг. Опасаясь, как бы лошадь не понесла, Груздев соскочил с телеги и, цепляясь за ко­ лючие кусты можжевельника, съехал по ослизлому гли­ нистому откосу. — Сидели бы уж, — сказал внизу Илья. — Калоши-то вон как измазали. Скиньте, я вымою. «Конечно, презирает», — подумал Груздев, пережив унизительное сознание своей беспомощности и вообразив, какой жалкий, маленький и подавленный стоит он перед Ильей. Он стряхнул с ног тяжелые комья глины вместе с ка­ лошами и сам стал обмывать их в луже на дне оврага. Село, куда они пробирались, оказалось совсем недалеко. Видно, Илья не без своекорыстной цели остановился на ночлег в соседней деревне. 226