b000002139

нением, не то обрадованная тем, что правильно угадала его источник. — Тебя, бабка, в молодости, знать, цыган догнал, — неуклюже пошутил Илья, но это вопреки ожиданию Груздева не вызвало среди женщин никакого замеша­ тельства. Надежда запела. У нее был сочный, грудного тембра голос, но петь она не умела. На Груздева ее пение оказало возбуждающее действие. Ему сразу захотелось разгула, пляски, рискованных приключений, а когда Надежда про­ пела слова: «Кто же завтра, милый мой, на груди моей развяжет узел, стянутый тобой?» — и при этом коротко взмахнула мохнатыми ресницами, то эти слова зазвучали для Груздева каким-то призывом. В это время старуха вышла, поманив за собой Илью. «Неужели нарочно?» — мелькнула у Груздева до­ гадка. Он подвинулся к Надежде и потрогал тяжелую про­ хладную косу. Девушка не протестовала, только чуть приподняла бро­ ви, словно спрашивая: «Что же дальше?» И тогда Груздев, хмельной и взвинченный гитарным надрывом, тихонько повлек ее к себе. — Вы с ней не балуйте, — сказал Илья, неожиданно появляясь в горнице с самоваром и бухая его на стол. — Во-первых, не такой она статьи баба, а во-вторых, у меня тут сурьезные дела с ней. Я же вам объяснял по дороге. Сказано это было не зло, не угрожающе, а наоборот — миролюбиво, с доброжелательным внушением, но Груздев все-таки испугался. За чаем, не стесняясь присутствия постороннего челове­ ка, Илья и Надежда говорили о своих «сурьезных» делах. Она сразу показалась как-то взрослее, озабоченнее, когда с невеселой усмешкой на смуглых губах сказала Илье: — Много уж про это думано, парень... Люб ты мне, а боязно за тебя идти. Кто ты? Мужик. Было б возможно окрутить меня по старому обычаю, без согласия, ты бы не задумался, пошел на это. Бить, знаю, станешь, потому веришь: любить крепче буду. Со двора не пустишь: не ре­ зон, дескать, замужней бабе по клубам, по кружкам тре­ паться. И никакой жизни у нас не получится, себя только 16 С. Никитин 223