b000002139

меры, а другому — напропалую не везет? Ну, допустим, не повезло раз, два раза не повезло, а то ведь аккуратно в каждой задумке нет тебе удачи да и на поди! Взять, к примеру, меня. Чем я человек от других отличный? В колхозе тружусь по совести, не табашник, пью с разу­ мом, воевал — словом, правильной я жизни человек, а счастья мне нет. На фронте, к примеру. Определили меня в похоронную команду, и вернулся я без орденов, без ран, словно и не воевал, а в избе на печке отсиживался. Срамота! Или вот насчет женитьбы. За тридцать давно уж перевалило, а я все в женихах прохлаждаюсь. Потому та, которая по сердцу баба, артачится, словно я не соответ­ ствую... Эх, да что тут рассуждать! Очевидно, по натуре Илья был человеком разговорчи­ вым и молчал до сих пор лишь потому, что был занят перевариванием какой-то крепко запавшей в его голову мысли, которую и попытался излить в этих несуразных словах. Говорил он медленно, с продолжительными пау­ зами, точно в запутанном клубке известных ему слов долго и трудно отыскивал самые подходящие. Своей дрему­ чей непонятностью речь Ильи заронила в душу Груздева ту же тревогу, что и гром. «Чего он хочет?» — подумал Груздев и, не стараясь проникнуть в смысл его жалоб, поспешил переменить раз­ говор. На вопрос, будет ли гроза, Илья неопределенно ответил: — Слушайте. По-прежнему было так же черно вокруг, но иногда сквозь ветки пробивался красноватый отсвет молнии, и вслед за ним продолжительно урчал гром. Дождь стал крупнее. Вода накапливалась в складках плаща и потом, словно по желобам, стекала на колени. Никогда не думал Груздев, что на земле, дарившей его до сих пор теплом курортных берегов, речной прохладой загородной дачи, надежным уютом домашнего пристанища, может быть такое отвратительное, промозглое место. Он сидел и весь напрягался от усилия овладеть собой, но уже чувствовал, что к нему, как в детстве, подбираются те таинственные страхи, которые беспричинно возникают из каждой тени, из каждого шороха. Дорога пошла под уклон. Илья приостановил лошадь 221