b000002139

чатление, оставленное им во мне на всю жизнь. Может быть, я потом дорисовал всю обстановку этого дня, но мне кажется, что когда-то так было на самом деле: дорога в сухой спелой ржи, телега, зной и груды пухлых обла­ ков на горизонте... И почему-то все это — отец. Мне было семь лет, когда он ушел на фронт... Ну, а мать — такая, знаете, женщина в платке, с вдовьими губами, добрая и строгая. У нас почти в каждой избе есть вдова. И это я уже отчетливо помню, как выбегала какая-нибудь бабенка из избы и с воем брякалась оземь. Так и моя мать выбе­ жала однажды... По какому-то обычаю у нас считается, что горе не надо прятать от людей. В этом иногда бывает что-то показное: повою, дескать, чтобы люди не осудили, но в сути такого обычая лежит, мне кажется известная пословица: на людях и смерть красна. Владимир Андреевич замолчал, но мне, давно уже не говорившему ни о чем, кроме своих научных дел, хоте­ лось слушать его еще и еще, и я спросил: — Позвольте, Владимир Андреевич, задать вам вопрос, который, наверно, всегда задают писателям. О чем вы сей­ час пишете? — Не знаю даже, как вам сказать, — замялся он. — Есть у Чехова замечательные слова: «Все мы народ, и то лучшее, что мы делаем, есть дело народное». Этим он, ко­ нечно, не хотел сопричислить человека к народу за одно лишь появление на свет. Мне кажется, он напоминал: ни­ когда не забывай, что ты — народ, живи в нем органич­ но, как атом кислорода в атмосфере земли, а не посторон­ няя пылинка, случайно взметенная ветром, и, ради бога, не будь мещанином, не марай чистый лик народа собой, как болячкой, постыдись! Недаром же только лучшее почи­ тал он делом народным... Вот я и пишу сейчас о том, как человек приходит к сознанию своей множественности, своей общности с народом, приходит через лучшие дела своей жизни. — Милый, — сказал я ему, — зачем вы женитесь на моей дочери? Зачем? Я русский. Мой папа, немецкий кол­ басник Фердинанд Тролль, обрусел в русских пивных, женился на русской бабе из Рязани, и во мне уже не оста­ лось ничего немецкого, кроме фамилии. А эти две — они и не русские, и не немецкие, и не французские, и не китай- 215