b000002139

кошевину. Тут же с полотенцем через плечо стоял Влади­ мир Андреевич. — Эх, дядя,— сказал он.— Бороду бы тебе так ободрать. Садовник — крепкий мужчина неопределенных лет, всегда обросший бородой не бородой, щетиной не щетиной, а так какой-то игольчатой порослью тоже неопределенного цвета, — очевидно, обиделся и проворчал в ответ: — Все вы тут чересчур ученые. А ежели самих заста­ вить сделать, то не сможете. — Ну, это ты брось! — усмехнулся Владимир Андре­ евич. Он попросил найти молоток и брусок, отбил, наточил косу и, сняв майку, сноровисто прошелся косой вдоль за­ бора. Я всю жизнь мечтал учиться простым вещам — садо­ водству, разведению пчел, столярному делу, вождению машины, но у меня не хватало времени. У толстовского Ивана Ильича всю жизнь не хватало пятисот рублей и одной комнаты, а у меня времени, и поэтому я страшно завидую всем, кто умеет вот так сноровисто и ловко делать что-то. — А что вы еще можете? — пристал я к Владимиру Андреевичу. — Да всю деревенскую работу, — засмеялся он. — И жнец, и кузнец, и в дуду игрец. — А хлеб можете замесить? — Могу. , — Ну, это я тоже могу, — похвастался я. А вечером, проходя через столовую, не удержался, что­ бы не похвастаться еще, и спросил: — А доить вы умеете? — Всякое приходилось делать в хозяйстве, — ответил Владимир Андреевич. — Доить я тоже умею, — сказал я. — У мамы была очень хорошая корова, ласковая и умная. Когда мама бо­ лела, а болела она очень часто, я сам доил эту корову. — Бож-же мой! — прошипела мне вслед жена, и я представляю, как она подняла при этом свои выщипан­ ные брови. Гуляя как-то перед сном, я встретил Владимира Андре­ евича в лесу. Наш дачный участок огромен. На нем раз- 213