b000002139

— Март, — сказал писатель. — Зашли с целью изучения нравов? — спросил я, кив­ нув на жующую и орущую банду. — Нет, — конфузливо сказал он. — Я люблю Ингу Ивановну. — Как же это с вами случилось, голубчик мой?! — Да как... Шел я в серый зимний денек по Арбату, скреб асфальт микропорами и думал: «Хоть бы с бабен­ кой какой-нибудь познакомиться, угостить ее в «Праге», на такси покатать... Завиться на Ленинские горы — эх! Захватит дух от гордой высоты». Подумал, а она и тут как тут. Смотрит на меня из-за витрины кондитерского мага­ зина, одну бровь приподняла, задумчиво пирожное из бумажки кушает. Я тоже стал смотреть. Пугаюсь и глазищ ее черных, с синим пламенем, и зубок остреньких, и носика ее эдакого независимого, а оторваться не могу. «Пропал»,— думаю. И с отчаяния, словно головой в омут, брякнул: «Отличная погода сегодня, не правда ли?» Она и вторую бровь приподняла. Я сообразил, что через стекло меня все равно не слышно, и, значит, весь заряд пропал даром. Хотел уже дать тягу, но она своими глазищами приказала «Стой!» Я и прилип. Вышла из магазина, дохнула на меня головокружительными духами. «Ну, что?» — спраши­ вает. «Да вот погода, — говорю, — отличная». — «Ну, это не бог весть как интересно». — «Так-то оно так, — соглашаюсь. — Да и погода, по правде сказать, дрянь, а вот если пройтись нам с вами по улице, это будет действительно хорошо». — «Что ж, — говорит, — прой­ демся». Я понимал, что это была шутливая полуправда, кото­ рая забавляла нас обоих, но видел и то, как приятно было ему говорить об Инге, смотреть на нее, терпеть со сладким мученичеством любящего человека ее капризы и с улыб­ кой снисходить с вершин своей житейской мудрости к ее ребяческим затеям. «Пройдет», — думал я тогда. Но летом он появился у нас на даче уже в качестве жениха. Звали его Владимиром Андреевичем. Однажды утром я шел по дорожке к машине и уви­ дел, как наш садовник окашивал у забора траву тупой косой, которая только мяла и драла, оставляя неровную 212