b000002139

тилась она к старику, — не давай внимания его словам, рассказывай дальше. Не варишь теперь грибы-то? — Не нужен, видно, грыб стал, — вздохнул старик. — Забогатели. — Ну, а где же твой грибной полковник? — спросил парень. — Наверно, завалил план с таким войском, как ты, и поперли его по собственному желанию. — Пустые слова, — сказал старик. — Стой! Я сейчас объясню. Он был одинокий человек, войной обитый, все одно что тополь грозой. — Ох-хо-хо, — вздохнула женщина, — жизнь наша... — Стой! В эти места он с тоски пришел. Посмотрел, что родной дом порушен, жены, детишков следа нет, пошел по земле один, как перст. «У вас, — говорит, — места древ­ ние, леса, реки дивные, люди приветливые. Мне понрави­ лось, я и осел». Ну, осел, живет и, между прочим, как человек еще не старый, интересуется обзавестись новым семейством. Первый раз это дело у него не задалось. Попа­ лась ему девка молодая, неудобная... — Это как же — неудобная? — спросил парень. — А так и неудобная. Накатит на нее: ходит непри- бранная, нечесаная, сядет, молчит, ногой качает, ничего, кроме халвы, не ест. — Ох, страсти! — ахнула женщина. — Года не прожили — разошлись. После этого он дол-^ го бобылил. Обожжешься на молоке, на воду дуть будешь. Однако ежели человек хороший, счастье его в свой срок достанет. Тут уж как ни крути, а ежели человек хороший, то непременно либо он по билету выиграет, либо сын его, глядишь, на врача выучился и в шляпе ходит, либо дочь в Москве живет, и он к ней каждый месяц в гости катает. — До чего же все-таки ты, старик, канительный, —• вздохнул парень. — И рассказать-то толком не можешь, все тебя куда-то в сторону заносит. — Ничего подобного, по самой середке гребу, — невоз­ мутимо отозвался старик. — Жила в нашем селе, — ткнул он рукой в сторону длинного ряда крыш за откосом, — учительница Анна Афанасьевна. Собой невидненькая и уж седенькая на височках, а такая веселая да хохотливая. Бывало, в тугие-то годы после войны заваривает морковный чай и все: «Ха-ха-ха, вот ведь, Лукич, и чай-то у меня 206