b000002139

веющая моя помощница. Она мне знак дает: соглашайся, дескать, чего уж там, выдюжим. По триста процентов вы­ ламывали мы с ней. Вот как! — Нет, ну совершенно не могу я этого старика слу­ шать, — сказал парень и пересел повыше, на самый гре­ бень откоса. — Слушай — не слушай, а уж таковские мы, — ух ­ мыльнулся старик. — Не криво насажены. На разъезд пришел гармонист, а за ним — девушки в нарядных платьях, коротких носочках и туфлях на тол­ стых каблуках. Ни на кого не обращая внимания, они встали в кружок и ударили «Елецкого». Потоптались немного, попели визгливыми голосами, а потом вдруг гар­ монист вывел странную и неизвестную песню о том, как «на шикарном на третьем троллейбусе кондукторша Маша была», как полюбила она молодого инженера в очках, а он все время только и читал книгу и «в жизни билета не брал». Слова были самые примитивные, но грустная, испол­ ненная доброго сострадания к несчастной Маше мелодия необыкновенно соответствовала настроению этого осеннего дня, и казалось, что, слушая ее, лесу хорошо ронять свои блеклые листья, солнцу хорошо греть последним теплом своим землю, и небу хорошо сиять непорочной чистотой своей в недосягаемой выси. — Все они, мужчины, такие, — вздохнула женщина с бидонами и корзинами. — Им бы только свой интерес соблюсти. То он книжку читает, то он рыбу удит. Я ему го­ ворю: «Хоть бы речка пересохла, что ли». А он говорит: «В кадку воды налью и буду удить». — А что ж ему? Круглый день возле тебя сидеть? — фыркнул сверху парень. — Это он, пожалуй, соску­ чится. Женщина неторопливо развернула к нему свой мощный торс; мужской пиджак на ее плечах угрожающе натя­ нулся. — Откуда ж ты такой тут взялся? — с удивлением спросила она. — Я-то? Недальний, — усмехнулся парень. — Трудно, я гляжу, тебе жить. — Это почему же? — С людьми не умеешь ладить. Ты, дедушко, — обра- 205