b000002139

Мите разрешили покрутить ручку машины, но сил его не хватило даже на то, чтобы сдвинуть ее с места, зато барабан веялки, ходивший легко и бесшумно, он крутил до устали, поднимаясь наутро со сладостной ломотой во всем теле. И надо же было случиться такому, что именно в эту спелую пору лета — пору зрелости плодов, самую богатую пору природы и человека, — на деревню обрушилось бед­ ствие. Ночью Митю разбудил встревоженный голос хо­ зяйки : — Оно хоть и далече от нас занялось, а надо вынести. Мама крепко обняла Митю. За окном бился багровый отсвет, звякал набат, но Митя еще никак не мог связать этот тревожный свет, этот набат, дрожащий шепот хозяй­ ки и оцепенение мамы в одно понятное слово — «пожар», пока мама не спросила: — Кто горит? — Наталья. Ох, лишенько! — вздохнула хозяйка. И тогда Митя понял. Что-то слабенькой птичкой то­ ненько-тоненько затрепетало, забилось у него в груди, он выбежал вместе с мамой из избы, увидел огромный, разо­ дранный на вершине столб черно-красного пламени и уж не помнил из этой страшной ночи ничего, кроме самой пу­ стяковой подробности: кто-то остервенело мотал створку Толянкиного окна, стараясь оторвать ее от рамы. Утром Наталья сидела на сундуке у россыпи курящих­ ся серым дымом головешек и плакала. К Мите подошел Игнаша. — Яблочки теперь у нас печеные, — сияя, сообщил он. — Айда в сад! И они побежали в сад сшибать палками печеные ябло­ ки с высоченной корявой яблони, дочерна обожженной пожаром. VI К счастью для Мити, его бабушка была грамотной. Он не помнил, чтобы у него были детские книги, и даже Пушкин открылся ему не «Сказкой о рыбаке и рыбке», не «Золотым петушком», не «Семью богатырями», а «Сном 2 С. Никитин 17