b000002139

яли машинка «Зт^ег», высокий комод со старомодным трельяжем, дубовый шестиногий стол, раскоряка-диван­ чик, потом появилась полированная мебель рижской фаб­ рики, а теперь комната представляла собой смесь столовой и кабинета, где стол под льняной скатерью и простенькие гнутые стулья были утеснены огромным чертежным стан­ ком. Зеленоватый свет, сочившийся сквозь заслоненные де­ ревьями окна, делал обстановку комнаты чем-то похожей на театральные декорации, и Соломин с усмешкой поду­ мал, что вступил в новый, может быть, последний акт этого спектакля жизни. Он сел к столу и положил перед собой сигареты. Алек­ сандра села напротив. — Не знаю, с чего и начать, — усмехнулся Соломин. — Кури. Я-то готова к этому разговору. Можешь на­ чать с того, что я поступила подло, кинув тебя в беде, что любовь моя оказалась непрочной, а сама я последней дря­ нью из дряней. Так многие уже говорили. — Нет, этого я не скажу, хотя было время, когда я ду­ мал так же. — Тогда что же ты скажешь? — Я знаю, крутить и вилять перед тобой не следу­ ет, ты любишь прямые объяснения... Саша!.. — Соломин усилием воли унял мелко задрожавшую нижнюю губу. — Давай... ну, как это назвать?.. Будем опять жить вме­ сте. Забудем все — и ты и я. — Мне это смешно, Иван, — спокойно и жестко ска­ зала Александра. — Ей смешно! — не сдержавшись, с болью выкрик­ нул Соломин. — Ты напускаешь на себя это спокойствие. Тебе вовсе не смешно, а невыносимо тяжело и скверно! — Да нет же, уверяю тебя, — с какой-то насмешливой доброжелательностью сказала Александра. — Постарайся понять, что произошло. Я перестала любить тебя. И не по­ степенно, по схеме «с глаз долой — из сердца вон», а сра­ зу — точно вышла из огня, новая и очищенная. Если бы тогда не конфисковали имущество, я бы уничтожила его, потому что срывала с себя все прошлое, как коросту. А от одной мысли о тебе содрогалась, точно схватила нечаян­ но паука. Подумать только! Ведь в то время, когда все мы на комбинате жили мечтами о большой химии, когда до- 189