b000002139

— Другой, совсем другой. А вот я все та же, хочешь ты этого или нет... Соломин понял. — Ах, Галка, Галка! — усмехнулся он. — Ничего из этого не выйдет, ничего у нас с тобой не получится. — И усмешечка новая, — словно не слыша его, ска­ зала Галка. — Такая, знаешь ли, «и в беде, и в радости, и в горе только чуточку прищурь глаза». Мне нравится. — Хватит! — Соломин сдвинул брови. — Расскажи-ка лучше о себе. Где работаешь? Вид у тебя какой-то секре- тарший. — По Сеньке и шапка. Я университетов не кончала... Давай уедем отсюда, Ванечка. Оба мы с тобой молодые, красивые, свободные, нам завидовать можно. — Я, должно быть, старомоден. Мне, чтобы уехать с тобой, полюбить надо. — Полюбишь. Ведь полюбишь ты когда-нибудь, так по­ чему же не меня? — Не знаю, Галка, — откровенно признался Соло­ мин. — Наверно, я привык относиться к тебе как к дев­ чонке, которую таскал за ручку в детский сад. — Дурак! Кретин! — взорвалась вдруг Галка, покрас­ нев и снова обильно заливаясь слезами. — Да я женщи­ на, какая тебе и не снилась. Смотри! Фигура, волосы, гла­ за... Видел ты когда-нибудь женщину с такими глазами?! — К черту! — заорал и Соломин. — Не желаю я ни­ каких глаз! К черту! Я сам не знаю, что делать с собой, и не желаю никаких женщин с глазами, понятно? III В далеком-далеком прошлом, по ту сторону войны, бы­ ло у Соломина время, когда всю зиму он по пути в школу провожал до детского сада рыжую соседскую девчонку. Он ненавидел ее. Стоило ему зазеваться, как эта рыжая тварь вырывалась, бежала с громким визгом по улице и кричала: — Не поймаешь! Не поймаешь! На них, умягченно улыбаясь, оглядывались прохожие. Они, вероятно, думали, что старший брат резвится с сест­ 182