b000002139

всем темным гривам обратно к берегу Клязьмы, именно с чувством грусти и сознанием невозвратимости вспоми­ нался мне тот счастливый мой день, ярко и празднично за­ катившийся в прошлое. Ведь не всегда доводы разума властны над нашими чувствами. В к у с ж е л т о й воды До сих пор сохранилась у меня потертая на сгибах мягкая, как тряпочка, карта. Она была новой, когда те трое мальчишек принесли свою кровавую клятву. Дико­ ватой прелестью нехоженых мест веяло на них от зеле­ ного пятна на карте по левобережью Клязьмы. Бескрай­ ний, уходящий за обрез карты разлив лесов с голубыми кляксами озер, с синей жилкой реки Лух, с одинокой ни­ точкой проселка, на которой редко-редко где был подве­ шен кружочек населенного пункта, дохнул на них своим смолистым запахом. «Лухское полесье», «Карстовые озе­ ра», «Нерльско-Клязьминская низменность» — все эти на­ звания звучали для мальчишек, как загадочный шум ле­ сов, как баюкающий плеск озерной волны, как задумчивый шорох ржаного поля. А Лух! Про эту речку мальчишки узнали, что протекает она среди торфяных болот, что рус­ ло ее поросло травой и тростником и что цвет воды в ней желтоватый. Этот желтоватый цвет окончательно сразил мальчишек. В глазах у них заблестела какая-то сумасшедшинка, гово­ рившая, что теперь они не остановятся ни перед чем, чтобы отправиться в свое путешествие. Но жизнь, как уже было сказано, рассудила по-своему... На Лух я вышел в среднем его течении у поселка Фро- лищева Пустынь. Там стараниями секретаря партийной организации лесокомбината я поселился в пустующей квар­ тире из трех комнат с кухней, чуланами и хозяйственными пристройками. Из стен здесь во множестве торчали гвозди, дававшие возможность заключить, что мой предшественник был страстным любителем картинок, фотографий и всего, что можко повесить на стенку. Теперь эти гвозди продолжа­ ли отлично служить мне, в роскошном просторе распо- 171