b000002139

— Молод еще, учить надо. На другой день опять: — А все-таки, папа, твой Удалой дурак. — Молод. Учить надо. И давно уже минула скороспелая собачья молодость, а дядя Леня все выгораживает пса: — Молодой еще, учить надо. Но при этом глаза его смеются: вот, мол, в чем секрет вечной молодости. Эти смеющиеся глаза, эту искорку в поведении сохра­ нил дядя Леня до конца дней своих. Шел я налитыми овсами в погожий августовский день. И когда достиг деревни Калиты, увидел в тени на лавочке дядю Леню. Сидел он сгорбившись, с усами, повисшими по углам рта, под соломенной шляпой, как маленький гри­ бок. Узнал и он меня. И глаза его засмеялись. — Деревня-то Калиты, что ли? — спросил я. — Калиты. — Бударин Алексей Ефимович тут живет? — Тут. — Дома он? — Да вон к девкам побег. ...Через полгода я хоронил его на деревенском клад­ бище среди сверкающих снегов и белых заиндевевших берез... П у щ е н е в о л и Есть что-то в первобытной охотничье-рыболовной стра­ сти украшающее человеческую натуру, и потому люблю я встречать на берегах и в поймах человека с ружьем или удочкой. О поречных тропах можно написать целое лирическое исследование. Они как бы отражают неугомонный, дотош­ ный характер русского рыболова и охотника. Нашу ры­ балку и охоту у меня никак не поворачивается язык на­ звать спортом. Это где-то там, у Хемингуэев, спорт, а у нас что-то такое «пуще неволи» — иначе не назовешь. Встре­ тишь в пойме мужичка, заросшего трехдневной щетиной, в рваной робе, со стареньким ружьишком или самодельной 166