b000002139

ловую, в квартиры и даже в автоколонну, — всюду смо­ листо пахло хвоей и лежали светлые зыбкие тени соснового бора. У меня лично жизнь связана с лесом как и с рекой. Я часто думаю, что им я обязан и своим творчеством. В ми­ нуты восторга, которыми так щедро может дарить приро­ да, человеку хочется, чтобы все люди глядели одними с ним глазами, чувствовали одним с ним сердцем; он сам щедр. Не потому ли так часто берется за перо именно тот, кто по роду своей профессии или по рыболовно-охотничьей страсти стоит близко к природе? Я не помню, когда мне впервые открылось, что я писатель. Но первый сознатель­ ный позыв к слову родился именно из этой потреб­ ности делиться с кем-то счастливыми минутами близости к природе. Так было нацарапано обычное детское: «Один раз мы ходили за грибами». И теперь, когда род­ ственники мои удивляются: «В кого ты? Никто в роду у нас не писал, откуда ж это у тебя-то?» — я, смеясь, го­ ворю: — Из леса, вестимо! Л у х с к о е п о л е с ь е Был нежаркий, туманный час рассвета. Дорога шла сы­ рыми кустарниками; сквозь них просвечивала темная вода болот; бревенчатые гати колыхались и пружинили под но­ гами. Я миновал окруженную ржаными полями деревеньку Симбирку, и передо мной, величественный и строгий, встал сосновый бор. По обочинам песчаных дорог еще прогляды­ вали кое-где неяркие цветы, но вскоре и они исчезли, усту­ пив место седым мхам, ржавой хвое и жесткому, точно жестяному, черничнику. Лес поглотил меня. Я замотался в нем, потерял дорогу, ел сухари, чернику, лесную малину, пил из ручьев, а уто­ мившись, ложился в сухой глубокий мох и смотрел, как ветер комкает облака и как падают, падают и не могут упасть бронзово-красные стволы сосен. Уже вечерело, когда я сидел под засохшей сосной. Жел­ тые лучи закатного солнца косо прошивали лес, полный того невыразимого покоя, который помогает ощутить его 155